Ну почему мы не пингвины?

Как ведут себя животные во время кризиса.

Главный кризис для животных — это когда есть нечего. Реагируют на него по-разному: одни сразу кверху лапами (болеют и подыхают), другие ищут выход.

Вот что рассказал «Новой газете» зоолог и гидробиолог, доктор наук, главный научный сотрудник Зоологического института РАН, академик РАЕН Владислав ХЛЕБОВИЧ:

— Выходов два: либо заменить одну пищу на другую (многие рыбы, например, переходят на иной корм, вплоть, увы, до каннибализма у щук и окуней); либо мигрировать (свалить), как это делают птицы осенью или гну — в поисках травы на родине Обамы. Можно еще накопить жирок, как медведь, и проспать трудное время.

— И многие животные в кризис страдают каннибализмом?

— Ох, многие, — вздыхает Хлебович. — Даже сова, символ мудрости. У них рождается около пяти совят, так вот одного совенка они отделяют и откармливают про черный день, чтобы съесть его всем семейством в трудное время. И часто этим пользуются. А в карельских озерах огромные окуни едят средних, средние едят малых, и так до самого низа — вся экосистема держится на каннибализме.

— Так это хорошо для эволюции: особи крупнеют! — порадовался корреспондент.

— Для эволюции хорошо, но я бы не хотел быть средним или маленьким, — отрезал Хлебович.

А корреспондент вздохнул о малом и среднем бизнесе — благополучие которого — необходимое условие стабильности в стране.

Да, самым безобидным во время кризиса, по Хлебовичу, оказался медведь.

А биолог, доктор наук, заведующий лабораторией Института проблем передачи информации РАН Юрий ПАНЧИН рассказал «Новой» о нематодах, которые хотя и являются круглыми червями, но ведут себя во время кризиса не как круглые дураки, а почти как медведи:

— Публике больше известны паразиты из этого типа животных. Например, аскарида или острица. С паразитами случай особый, и кризисы они переживают с хозяином, полностью от него зависят. Если хозяин умирает от голода, то паразит умирает вместе с ним. Но большая часть круглых червей не являются паразитами и по-научному называются «свободно живущими нематодами». Когда все в порядке, свободно живущие черви быстро размножаются и растут. Покровы у них плотные, и личинки, вырастая, несколько раз линяют — сбрасывают старую шкурку и образуют новую, подходящего размера. Когда условия жизни ухудшаются, личинки переходят в специальную стадию для переживания кризиса. Есть перестают вовсе, и даже рот и противоположное отверствие у них зарастают. Старую шкурку не выкидывают, а новую прямо под старую надевают. (Как бомжи? — Е. Г.) Сидят тихо, почти не двигаются и ждут лучших времен. Больше года не евши, в двух шкурках просидеть могут.

В связи с этим и Хлебович вспомнил:

— Да, многие беспозвоночные появляются всего на два месяца в году, а остальное время сидят в цистах (защитных оболочках). На юге летом они быстренько наплодятся в лужах, а потом лужа высыхает, и они прячутся в цисты — до следующего года, пока дождей не будет. И такие же формы, но у других видов, на Севере: там, в тундре, лужа растаивает на два месяца в году, и за эти два месяца им тоже надо успеть размножиться, а потом уйти в спячку. По сути, для них замерзание или высыхание лужи — это и есть кризис, хотя он из года в год бывает.

Интересно, как ведут себя в голодное время (неурожай бананов, например) наши ближайшие родственники — обезьяны? Об этом «Новой» рассказал орнитолог и этолог, доктор наук, главный научный сотрудник Зоологического института РАН, академик РАЕН Виктор ДОЛЬНИК:

— Они начинают жестко конкурировать друг с другом — драться, отнимать друг у друга пищу.

— И кому все достается?

— Конечно, доминантным самцам. Еще немного — шестеркам.

— А народу?

— А народу ничего не достается. Вообще во время кризиса происходит еще более жесткое разделение — на тех, кто командует, и на тех, кто лишается пищи. Между властью и народом растет пропасть.

— А народные бунты бывают? Власть во время кризиса могут свергнуть?

— Могут. У обезьян может такое произойти. А главное — у муравьев, у пчел больше всего возможна смена власти.

— Как меняется поведение животных во время кризиса?

— Они становятся агрессивнее: дерутся за еду, за территории. Они же в поисках пищи переходят на другие участки, мигрируют — там их встречают аборигены, они защищают свою пищу.

— Если проигрывают в драках, приходится менять рацион?

— Да. Для обезьян, например, мясо — лучшая пища. Но в голодные времена могут и листья есть, и кору. Некоторые животные начинают потреблять мусор. Это, конечно, влияет на их физиологию — они становятся слабее. Хотя смотря какой мусор. Если человеческий — то он хороший, на нем можно жить. А у хищников старшие братья пожирают младших. Во время кризиса все понемножку страдают каннибализмом.

— А внутрисемейные отношения тоже меняются? К женщинам, к детям в голодные времена меньше любви, ласки и заботы?

— Конечно. Каждый за себя. Во время кризиса смертность детенышей возрастает.

— Неужели, когда жрать нечего, все такие черствые?

— Черт его знает. Ну разве что пингвины — эти да, эти продолжают заботиться о детенышах.

— А красота? Можно ее потерять во время кризиса?

— Теряют. Особенно птицы. Во время голода они меньше ухаживают за собой, а если несколько часов в день за собой не ухаживать, то оперение очень быстро портится — становится бледным, сереньким.

— А любовь? — не унимается корреспондент. — Правда, что брачные танцы во время кризиса не танцуют?

— Тут не до танцулек — вообще перестают размножаться, — категорично отвечает Дольник.

— Это они зря, — чешет седую бороду Хлебович. — Любой кризис сопровождается стрессом. Делали опыты над крысами: частыми и нерегулярными ударами тока по пяткам вызывали у них стресс. Так вот, выход из стресса крысы находили в повышенном аппетите (они ели много и с удовольствием) и безудержном сексе (тоже много и с удовольствием).

А теперь позволим себе вернуться к современному человеческому кризису. Остановимся на России. К сожалению, общемировой кризис не обошел нас стороной. Как российский народ выходит из стресса? Растет потребление дешевых крепких спиртных напитков. В этом вопросе мы на животных не похожи.

А вот по части растущей между властью и народом пропасти — один в один. Стабфонд, распиленный на крупные куски, достался доминантным самцам и шестеркам. Но рано радуются — по законам природы это ненадолго.

Есть в биологии модель, как две капли воды похожая на модель современного Российского государства и не предвещающая власти ничего хорошего. Эта модель — открытая банка с фруктовым соком. В ней одновременно поселяются бактерии, питающиеся сахаром (власти и олигархи) и питающиеся спиртом (народ). Сначала для первых это богатая пищей среда, а для вторых — бедная. Первые плодятся, потребляют сахар (нефть, газ, Стабфонд), а в качестве отхода выделяют спирт (дешевые крепкие спиртные напитки — портвейн, водка, сивуха, стеклоочиститель), который губителен для многих любителей сладкого (олигархов и властей), но не для уксусных бактерий (народа): для них среда постепенно все более обогащается их пищей — спиртом. И они (народ) начинают плодиться. В качестве отхода они выделяют уксус (недовольство), губительный для многих видов, в том числе и для спиртовых бактерий (олигархов с властью), которые погибают и потому, что выели сахар (Стабфонд), и потому, что слишком загрязнили среду спиртом, но доканывает их уксус (народное недовольство).

И еще из оптимистичного. Хлебович рассказал «Новой», что, «согласно работам крупных русских ученых-эволюционистов Я.И. Старобогатова и В.Ф. Левченко, всем самым выдающимся событиям в жизни, главным приобретениям эволюции, вроде выхода из воды на сушу или появления у растений фотосинтеза, всегда предшествовали страшные кризисы — масштабные вымирания живого в ответ на потрясения космической природы. Прогресс ценой массового вымирания».