Книги или книга?
Продолжается оползень семантических пластов. Помнится, ходил в нашем студенчестве такой анекдот: два милиционера обсуждают, что подарить коллеге на день рождения. «Может, книгу?» – спрашивает один. «Нет, – возражает другой, – у него уже есть книга». Еще несколько лет, и смысл анекдота полностью потеряется. Ну да, зачем дарить книгу, если книга уже есть? Кому нужны две книги?
Среди моих друзей каждый месяц кто-нибудь обзаводится «ридером». Книгой-оборотнем, которая в долю секунды превращается из «Войны и мира» в «Мемуары гейши». И в быту, я нарочно прислушиваюсь, уже не произносят корявого заимствования из «планетного» языка. «Никто мою книжку не видел? Только что на журнальном столике лежала!» И уже не спрашивают в ответ – а какую книгу-то? Не по две же книги, в самом деле, у мамы, мужа, сына?
Я пока держусь, хотя мыслишка «а ведь удобно в путешествиях» посещает все чаще. Но если во времена оны компьютер с невообразимой легкостью согнал с моего стола пишущую машинку, то в отношении ридера как-то неуютно. Сколько себя помню, обустройство обитаемого пространства начиналось с книжных полок (как сделать, чтоб их побольше поместилось), а кончалось расстановкой на них книг (какие нужны в первую, вторую и третью очередь). Что ж теперь – свободное дыхание стен, простор… Оно, быть может, и хорошо, только душа протестует.
Ну да, конечно, огромное количество текста мы давным-давно читаем с экрана. Но ведь большую часть прочтенного там, по другую экранную сторону, и оставляем, не все же тащить в дом. А если прочтенное с экрана понравилось, всегда ищешь, где купить изданное на бумаге. Хочется взять в руки, хочется иметь. Но ведь и ридер вполне удовлетворяет эту потребность.
С типографской книгой мы прожили половину тысячелетия, больше даже, это нам не печатная машинка, продержавшаяся на столе жалкие сто лет. Это действительно эпохальная перемена.
Любопытно, осознали уже издательства собственную смертность? Готовятся ли к электронным метаморфозам? Вероятно да, потихоньку. Очень похоже, что на мой век не хватит привычного удовольствия: получить свежую пачку авторских, и, развернув, по сложившейся семейной традиции вырезать ножницами типографскую наклейку со значком зонтика и названием книги, чтобы сохранить на память. А книги выскальзывают из оберточной грубой бумаги, не чьи-нибудь, а мои, я могу положиться на них, они не превратятся вдруг в творения Джека Лондона или Проспера Мериме. Топором словечка не вырубишь, надежные. Интересно, а латинские мои вычурные автографы – их я на чем буду ставить?!
Отомрет автограф, отомрет привычка писать на полях, под которую, собственно, и были некогда придуманы поля. Обыватели прошлого столетия объявили это благородное обыкновение «вандализмом». Для них, быть может, оно и верно вандализм. Но мне, как представительнице семьи, почти все имущество которой сгорело в адской топке ХХ столетия, каждая чудом уцелевшая книга делается вдесятеро дороже, если по полям пробегают выведенные перьевой ручкою мысли предков. Я снимаю сейчас с полки томик сочинений Майкова (1893 год, типография Маркса, СПб), и, честно раскрыв наугад, нахожу подчеркнутыми строки из «Алкивиада»: «Сердце женское – задача, нерешенная умом». Всего лишь слабый штришок карандаша – а как тепло…
Да что там заметки на полях, а экслибрисы? Экслибрисы – как же без них, без сотен тысяч картинок, сплавляющих воедино индивидуальность библиофила и мастерство художника? Что ж, с развитием электронной почты мы ведь потеряли марки. Потеряли. Еще полным полны кляссеры филателистов, но это уже неживое, коль скоро могучие реки конвертов, спешивших ежедневно течь по городам и весям, превратились в слабенькие ручейки. Филателия омертвела, ибо исчез ребенок, счастливо лизавший языком марку – сегодня копеечную, завтра – редчайшую. Ушли марки, уйдут и экслибрисы.
Полно! Так ли хорошо мы жили в конце ХХ века с этими самыми драгоценными книгами? У предков для книг существовали в дому специальные места – библиотека, кабинет. Они не спали среди книг, не танцевали и не пировали. У автора этих строк между тем даже на кухне пристроился в уголке стеллажик, а в прихожей целых два. Это – нормально?
Хуже того, мы были сущими заложниками собственных любовно собранных вифлиофик. Захочется бросить столицу на год, податься в деревню, на природу – но как же книги? Их-то как в глухомань перевозить?
Пожалуй, этот самый ридер (если он еще не довольно мощен для того, чтобы вместить грузовик книг, то скоро станет таким) одно благо дарует несомненно: свободу. Комплекта – ноутбук плюс ридер (а обе вещи по карману уже почти каждому) довольно для того, чтобы ехать куда угодно на сколь угодно долгий срок. А если оборотятся новым кочевьем русские беды – несколько случайно уцелевших фамильных вещиц и полдюжины самых дорогих сердцу волюмов легко влезут в чемодан с необходимой одеждой. Чудеса электроники, помноженные на предчувствие новых страшных бед, возвращают нас к мудрости классической формулы: omnia mea mecum porto.
Если, конечно, в завтрашнем дне будет электричество, а сие отнюдь не гарантировано. В противном случае мы рискуем уж слишком явно удостовериться в том, что до Бианта нам далеко.
