Долгая встреча с коротким проводом. В ролях: Куравлев, Вицин и оборванный электропровод
33 года назад вышел фильм «Опасно для жизни!» – самая малоизвестная комедия Леонида Гайдая. Символическим было уже то, что она стала единственной, начиная с «Пса Барбоса», картиной великого комедиографа без единой погони. Впрочем, погоню здесь успешно замещает эпизод своеобразной драки у оборванного провода, когда главный герой – сверхположительный Спартак Молодцов (Леонид Куравлев) – мешает пылкому грузинскому снабженцу (Тамаз Толорая) подвергнуться смертельной опасности. А за олдскульное комедийное дурачество отвечает Вицин.
На роль алконавта Чоколова претендовали Бурков и Садальский, но Гайдай предпочел утвердить проверенного временем Вицина.
Уже не первый раз присутствуют в картине Гайдая довольно смелые шутки в адрес милиции. Героиня Нины Гребешковой нравоучительно изрекает в беседе с новым начальником своего управления: «В милицию просто так, Андрей Павлович, не забирают. Теперь». Думается, раньше 1985 года на это подчеркнутое «теперь» цензура никак бы не закрыла глаза. Но в первый год горбачевского правления, видимо, уже давало о себе знать дуновение грядущей гласности.
Дальше – больше: в другом месте персонаж Тамаза Толораи пафосно восклицает: «Наша милиция неподкупна!» И тут же добавляет с издевательской ухмылкой: «Это же даже смешно!», что звучит крайне двусмысленно.
Среди других обращающих на себя внимание реплик есть немало гайдаевских автоцитат. Режиссер явно сознательно заставляет произносить своих новых героев фразы, источник которых опознается мгновенно. «Даю вам честное благородное слово!» – расписывается в своей благонадежности герой-алкаш Вицина, употребляя для этого реплику Шпака из «Ивана Васильевича». А милиционер Рокотов, сыгранный Кокшеновым, в финале жмет руку Молодцову и жовиально произносит: «Желаю успехов в труде и большого счастья в личной жизни». Точь-в-точь эти же слова адресовал пуговкинский прораб смирновскому Верзиле в «Операции “Ы”».
Однако самые последние кадры картины – что опять-таки символично – выглядят вовсе не по-гайдаевски. Фонтан из прорванной трубы подымает Молодцова почти к небесам – и барахтающийся, словно в невесомости, Куравлев производит скорее трагикомическое, чем веселое впечатление. Заключительный шутливый титр тоже мрачноват: на стоп-кадре с парящим Молодцовым возникают жирные черные буквы: «Это конец…» И только затем добавляется привычное: «… конец фильма».
