Выборы в Улан-Удэ-2019: Мункожап Бадмаев идет раскачивать

Выборы мэра и депутатов Горсовета Улан-Удэ могут обернуться куда большими политическими последствиями для Бурятии, чем обострение отношений между властью и местными коммунистами.

Традиционно циничный и зависимый от настроений на Площади Советов республиканский избирком в этот раз переусердствовал и снял уже почти 50 кандидатов в депутаты и мэры. Недовольство пока выливается в пикеты и пресс-конференции, традиционно власти не страшные, но на горизонте уже появился человек, который может использовать эту ситуацию в свою пользу — и разрушить какую-никакую политическую стабильность в Бурятии. И речь не про Вячеслава Мархаева.

7 августа Бадмаеву, как и десяткам других кандидатов, отказали в регистрации под предлогом «неправильных» подписей, которые он обязан был собрать как самовыдвиженец. Но капитуляцией там и не пахнет — он уже готовит иск в суд и обещал оплатить судебные издержки всем снятым кандидатам. И это первый в истории бурятской политики случай подхватывания бесформенного несистемного протеста таким же несистемным оппозиционером, имеющим при этом деньги.

Вмешательство Бадмаева делает развитие событий непредсказуемым. Обилие исков резонно обратит внимание Москвы на произвол бурятского избиркома. На фоне московских потрясений самодеятельность провинциального избиркома может сыграть злую шутку с теми представителями бурятской элиты, волю которых исполняет избирком Улан-Удэ.

И, что самое главное, при любом исходе судебных разбирательств, будь то серия отказов или массовые восстановления, заказчики массовой зачистки неугодных кандидатов находятся в слабой позиции. Деньги Бадмаева дадут взрывной эффект и всколыхнут бурятское политическое болото — либо оппозиция триумфально вернется на выборы, либо получит отказ и начнет формироваться вокруг единого лидера, способного организовать какой угодно митинг.

По большому счету сложившаяся в Улан-Удэ ситуация не сильно отличается от конфликта между властью и оппозицией на выборах в Думу Москвы. Такое же большое количество снятых, непробиваемый и циничный избирком и ни одного снятия «правильных» самовыдвиженцев, кандидатов «Единой России» (не афишируют партийную принадлежность и идут под общим проектом «Город для людей») и их сателлитов из «Справедливой России».

В Бурятии, как и в Москве, не прессуют пока «системную оппозицию» — КПРФ, хотя в Улан-Удэ это самостоятельная политическая сила и главная угроза власти на выборах. Повторить московские митинги и жестокие избиения недовольных ОМОНом сейчас мешает только разница в масштабах и отсутствие в Бурятии мощного оппозиционного лидера, способного вывести протест на улицы.

Его заявка на участие в политической жизни Бурятии даже после снятия с выборов говорит о том, что одной только мэрской кампанией его амбиции не ограничиваются. Он готов здесь остаться и ждать своего часа — и это совершенно новый для республики тип оппозиционера, у которого нет никакой партийной привязки (Вячеслав Мархаев) или зависимости от власти (Иринчей Матханов, Геннадий Айдаев и другие). Он готов собирать любой электорат, задействовать любые ресурсы и рычаги.

Последствия появления подобного инородного тела с годами формировавшейся политической системе могут быть взрывными. Перетягивая к себе сторонников со всех лагерей Бадмаев быстро разрушит те связи, которые поддерживали политическую стабильность в республике — ему будут симпатизировать попираемые министрами чиновники, бунтующие депутаты Хурала и все те, кого он пригреет хорошим гонораром в этот жестокий век.

И если Мункожап Бадмаев сильно захочет повторения стихийного митинга у Народного Хурала в апреле 2018 года, сделать это будет несложно. Накопленное недовольство людей, помноженное на ресурсы и амбиции нового оппозиционера — хорошая формула для социального взрыва в Бурятии. И вопрос упирается только в то, насколько далеко Бадмаев осмелится зайти.

Московских побоищ мы, может быть, и не увидим, но мало не покажется никому. Больше не будет двух традиционных полюсов влияния, которые последние десять лет спокойно сосуществовали в вялой борьбе, и всех это устраивало. Эпоха тухлых коммунистических пикетов и зевающих полицейских закончена.