Политтехнологи должны быть готовы к тому, что с ними поступят по законам военного времени
Станислав Стеценко – известный украинский писатель, автор романов «КГБ против ниндзя», «Черная акула в красной воде» и «Сексодром», член Национального союза писателей Украины, к тому же – действующий политтехнолог, до тонкостей изучивший все нюансы политической «кухни».
Чуть приоткрыв завесу тайны «возделывания» кумиров толпы на Украине в недавно вышедшем романе «Вся влада Радам!» («Вся власть Советам!»), писатель вызвал гнев бывших и нынешних политиков «высшего эшелона». О подробностях скандала и об особенностях применения политтехнологий в украинских условиях Станислав Стеценко рассказал в интервью корреспонденту РИА «Новый Регион».
Н.Р.: Станислав, в своей последней книге «Вся Влада Радам!» ты раскрыл некоторые тайны ремесла пиарщиков. Насколько известно, ты мог наблюдать процесс изнутри. Но насколько откровенен ты был с читателем? Вероятно, многое все же осталось «за кадром»?
С.С: Для того, чтобы рассказ автора был достоверным крайне важно, чтобы он был «в теме». Поучительны примеры Артура Хейли, который тратит годы на изучение темы, о которой будет писать, например, жизни аэропорта. К счастью, несколько лет работы в политтехнологических структурах позволяют мне быть «в теме».
По поводу того, что осталось за кадром. Когда пишешь о пиаре, то есть граница, которую переступать нежелательно. Если ты ее переступишь и опишешь всю темную сторону работы избирательного штаба, то твоей жизни может угрожать серьезная опасность, ибо под сомнение может быть поставлен результат тех или иных выборов. Выборы мэра города-миллионника, для участников стоят, например, по три-пять миллионов долларов. Жизнь пиарщика стоит в три тысячи раз меньше.
Используется ли сейчас черный пиар? Всегда. Уверен, нет ни одного политика или партии, отказавшихся от использования черного пиара. А черный пиар – печать фальшивых газет, распространение порочащих честь оппонента листовок, использование криминалитета, спецслужб и т.п. в избирательной кампании – является основанием для пересмотра результатов выборов.
Так что книга «Вся Влада Радам!» вещь художественная и к «белой и пушистой» действительности отношения не имеющая.
Н.Р.: Все же, судя по тому, что книга вызвала скандал, ты задел политиков – настоящих, не вымышленных – за нерв... Что вызвало гнев «небоджителей» (или, скорее, «пуще-водице-жителей»)?
С.С: Два известных политика (оба – бывшие Председатели Верховной Рады) узнали в одном из героев книги (естественно, спикере парламента) себя и собрались подать в суд (об этом писала газета «Крещатик»). А герой этот, увы, персонаж отрицательный. Пьянство, разврат, словом, то к чему приводит неограниченная власть.
Я распространил заявление о том, что этот герой – образ собирательный. Впрочем, меня не пугают судебные перспективы. Насколько я помню, подобные разбирательства в Украине еще ни разу истцы не выигрывали.
Н.Р.: То есть, судиться собираются Александр Мороз и один из бывших спикеров? Если бы я был рекламным агентом, то сказал бы, что лучшей рекламы для политического триллера и не придумаешь. Признайся, ты с ними договорился.
С.С: В публикации газеты «Крещатик» речь шла об иске Мороза и Ткаченко. А что касается рекламы, то неожиданно для меня, реакция на нее оказалась двойственной. Один книжный магазин решил взять больше книг, а другой, опять же, после публикации этой информации, отказался брать книгу вообще. Возможно (это мое предположение), он имеет отношение к этим людям или их окружению. По поводу договоренностей, то литератор не та фигура, с которой могут договариваться или даже разговаривать эти люди.
Н.Р.: Откуда, однако, такое предвзятое отношение к политикам (безотносительно к реальным действующим лицам) – личный опыт общения? Художественный прием? Кстати, какие можешь назвать самые сильные впечатления от реального взаимодействия с представителями украинской «элиты»?
С.С: В моем случае, скорее всего, личный опыт общения. Безусловно, это не были люди уровня, например, спикера парламента. Но кое с кем из людей, ныне именуемых олигархами, людьми, финансирующими политические, блоки общаться приходилось.
А впечатление…
Оригинальное впечатление произвел один – всю избирательную кампанию играл в «стрелялки» на компьютере, встречи с избирателями не проводил, в прессе не выступал. Команду политтехнологов нанял только для видимости работы. Но выборы выиграл с подавляющим преимуществом. Раздал избирателям по 50 гривень.
Был другой – приказал сломать политтехнологу руку, чтобы тот правильно распоряжался средствами.
Если резюмировать впечатление в целом, то можно сказать, что у людей, достигших определенной высоты (во власти или бизнесе) происходит перекос в сознании. Они перестают вести себя как нормальные люди. «Вся влада Радам!» – беллетристика, частный случай. В действительности все еще более цинично и более жестко.
Н.Р.: Да, приказать сломать политтехнологу руку – шаг решительный. Интересно, на этого политика снова кто-то из политтехнологов работает? Таких политиков надо бы держать в клетке, а их «раскручивают» и навязывают электорату. Может быть, такие «раскрутчики» и получают по заслугам? Как и избиратели, продающиеся за 50 гривень?
С.С: Работают. И попытаюсь объяснить почему.
Политик (он же заказчик) обычно общается с руководителем команды. И еще 1-2 людьми, которых руководитель допускает «к телу» заказчика. Другие напрямую общаться не могут. Руководитель заинтересован единолично контролировать с одной стороны – заказчика, с другой – свою команду, а значит, все финансовые потоки.
Да, по поводу финансовых потоков. Сам политик обычно не интересуется, что сколько стоит. Он говорит – должно быть напечатано и расклеено 500 тысяч листовок или должны быть выданы деньги на подкуп жителей N-ского района. Все.
Как правило, политик никому денег не дает. Большинство их даже с собой не носят. Для того есть свита: помощники, секретари, охрана. Финансирует кампанию третья сторона – банк, крупный завод, корпорация, местный князек (олигарх) и т.д. Контролировать расходование денег он может через неформальную структура (в народе называемую «бандитами»). Ибо, если это директор завода или банкир, он не станет выяснять – почему улица Черезшестьзаборовногуперкидышкина не оклеена листовками или почему в селе Кацапетовка вместо 50 гривен за голос роздано 20. Для этого нужны бандиты. Они поедут со «звеньевыми» или «секторными», которые не так раздавали деньги или не так «клеили улицы» в лес. И там все объяснят. Руководитель команды не станет «подписываться» за того, кто совершил ошибку или украл деньги. Тут каждый за себя.
Относительно того, что так им, политтехнологам, и надо. Да, каждый политтехнолог, учитывая, что многие его действия выходят за рамки законодательного поля, должен быть готов к тому, что и с ним будут поступать так, будто он находится вне закона. Что называется, «по законам военного времени».
Тем не менее, политтехнологи идут на это. Ибо политическая кампания, это всего несколько месяцев на протяжении четырех лет, когда не политики «доят народ», а отдельные представители народа серьезно доят политиков.
Н.Р.: Вот досрочные выборы, быстротекущая, но, по общему мнению, вялая и малоинтересная избирательная кампания. Или ты – как детективщик – нашел в событиях этой кампании что-то для себя интересное?
С.С: Хочется процитировать известного журналиста и литератора Андрея Лубенского, который как-то очень точно сказал, что «все политики мне одинаково противны». Это выражение может быть лозунгом для кампании 2007 года.
После несбывшихся надежд начала 2005-го, большинству народа все политики, участвующие в нынешних выборах, почти одинаково противны. Голосуют за того, кто чуть менее противен, прекрасно понимая, что он их тоже обманет. Многие на выборы не пойдут, но, за счет фальсификаций, явка будет высокой.
Фальсифицировать выборы будут в основном крупные политические силы, контролирующие исполнительную власть. Пострадают «диванные» блоки, которые не смогут выставить наблюдателей на всех участках, проплачивать суды и работников избиркомов. Им нужно будет набирать не 3%, а 4 – 4,5%, чтобы в итоге мегаблоки им оставили 3.
В общем, сплошная грязь, о которой противно говорить приличному человеку (это не самооценка, так – к слову пришлось).
Ничего интересного для детективщика в кампании не было. Вон и Рогоза после книги «Убить Юлю» выпустил нудно-философскую «Убить Юлю-2». Может, хоть денег заработал.
Н.Р.: Насчет «известного литератора Андрея Лубенского» – это ты явно преувеличиваешь, заявляем протест. Но что скажешь о состоянии детективного жанра в украинской литературе? Если, как ты сам отметил, «в действительности все еще более цинично и более жестко», чем в литературе, то куда же смотрят литераторы? Или они опасаются хотя бы «один к одному» эту нашу замечательную действительность описывать?
С.С: Да, нет, не опасаются. Борзописцев хватает. Смысла нет. Просто – украинской книги ныне не существует. Нет ее! Ибо 1-2% от всех продаж в Украине – это, конечно, не объемы. Отсюда, не существует и литературы средней полки, в т.ч. и детектива. Я знаю пару детективистов, которые пытаются возделывать эту ниву. Масштабы украинского детектива можно ныне сравнивать с либерийским или, скажем, зимбабвийским.
Нужно быть Ван Гогом в украинской литературе, чтобы сказать: «Я написал детектив и придет время (например, 2107-й год), когда за него заплатят больше, чем стоимость бумаги и испорченных на него чернил» и писать в стол. Жить в нищете, работать и верить.
Н.Р.: Еще о бренном. Так, все-таки, хоть в отдельных и исключительных случаях – может ли автор украинских детективов жить на гонорары? Ответ, в сущности, известен, хотелось бы подробностей…
С.С: Если пишет на русском. Я знаю людей, которые живут в Киеве и издаются в московских изданиях. Они живут на гонорары. Это тяжелый хлеб. Работая с утра до ночи, они зарабатывают в среднем 5000-6000 долларов в год. Это гонорар за книгу в 350 – 500 страниц. Есть конечно Корецкий, Маринина, Донцова. Но это уже не зимбабвийско-украинско-либерийский уровень.
