Происхождение видов
В какой-то из праздничных дней я оказался в одной компании со своим старинным приятелем, известнейшим артистом.
Я спросил его: «Скажи, пожалуйста, а зачем твои собратья по цеху, в основном очень успешные и далеко не бедные люди, с таким упоением лижут задницу нынешней власти? У них же и так все в порядке. Неужели не стыдно?» «Стыдно!?. — расхохотался приятель, — сегодня у нас стыдно, когда ты ездишь на «Рено», а не на «Ауди –Q7»… Неужели не понятно, что, когда скупили сто человек, эти сто человек сделали все, чтобы их поведение казалось оправданным и нормальным. Они — талантливые же ребята — нашли более или менее убедительные слова про новые театры, про возможность творить для людей и т.д. А сегодня уже никто ни о чем и не спрашивает. Только вот такие наивные простаки, как ты. Мы же — люди искусства, мы вне политики. А лизание начальственных задниц — условия игры и привычная манера поведения. Как говорится, и отцы наши лизали и ничего — языки не потрескались. Тогда поездкой на фестиваль покупали, сегодня — лишней сотенкой… тысяч, конечно…
А если говорить серьезно, то разве только театрально-киношная братия примостилась в ногах и кушает с барской ладони? А где же остальная интеллигенция — научная, литературная? Где властители дум, моральные авторитеты? Все там же. Просто это не так заметно...
Когда все кончится, они, печально качая головами, будут говорить: «Такое было время, а что мы могли поделать? К тому же мы и половины не знали из того, что творилось. Мы же люди искусства. Вот, если бы знали, тогда, конечно… тогда бы мы не молчали…»
И что? Может, кто-то решится не подать им руки, подвергнуть обструкции? Не смеши меня, ради бога — будем в ответ с пониманием кивать головами и думать: какие же мы идиоты — и требуется-то всего ничего, сказать несколько неловких фраз, пережить несколько не вполне комфортных ситуаций. Зато вечером он возвращается в свой дом на Рублевке, а ты — в трехкомнатную квартиру в Ясенево. Вот и вся цена принципиальности».
«Если все так, как ты говоришь, — спросил я, — чего же ты не вступил в «Единую Россию», не поддержал громогласно политику партии и правительства, не ходишь на их съезды? Или не зовут?»
«Ну, уже, пожалуй, что и не зовут, — ответил артист, — я как-то давно еще дал им понять, чтобы они с этими глупостями ко мне не обращались. Ну, они же там в Кремле не идиоты — на грубости не нарываются… Даже не знаю, почему я так тогда поступил… Дурак, наверное, был… Но все-таки уж больно тошно с этими дело иметь. Коммунистические начальники, что ни говори, были — начальники. А это — шушера какая-то подвальная. Им же не идеология важна, а лишь бы никто не мешал набивать карманы. Вот и вся их идеология. То есть, пока они грабят, я должен отвлекать уважаемую публику. Вроде как на шухере за копеечную долю. В общем, старый я уже — таким подмахивать… Вот и ты, небось, не стал бы сегодня со мной водку пить, если бы я на их съезды ходил… Но и на баррикады ваши не пойду… Не слышу я пока от вас ничего, что бы меня раззадорило — все ругаетесь между собой, меряетесь, кто из вас самый большой демократ. Осточертели, откровенно говоря…».
Я намеренно привел наш разговор почти полностью. Я намеренно никак не стану его комментировать. Потому что, как мне кажется, не за чем. Разговор, по-моему, получился весьма показательным.
