Победа научного прогресса

Уходят в прошлое варварские времена. Сегодня, чтобы получить от несговорчивого преступника показания, не нужно загонять ему иголки под ногти или подвешивать на дыбе и разводить под пятками костер.

Можно сделать грамотную инъекцию или дать попить чего-нибудь с виду приятного. Конечно, необходимо оговориться, что научный прогресс проник еще далеко не во все правоохранительные уголки нашего обширного отечества. Кое-где, надо признаться, все еще пытают по старинке: то наденут на голову полиэтиленовый пакет и с интересом смотрят, как подследственный задыхается; то подведут электрический ток к гениталиям и наслаждаются искрами иллюминации; а то и просто молотят сапогами и дубинками по почкам. Просты и незатейливы наши милиционеры и оперативники, дознаватели и следователи. Ну что с них взять — их работа и опасна и трудна, и зарплаты низкие, а интеллектуальный уровень еще ниже.

Но есть проблески успеха и в заплечном мастерстве, потому что наука на месте не стоит и охотно делится своими достижениями с Министерством внутренних дел, прокуратурой и спецслужбами. О новых достижениях в этой области на днях поведал приговоренный к пожизненному заключению бывший глава службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин, которого следователи и судьи притащили на свою голову в Московский городской суд давать показания против заочно судимого Леонида Невзлина.

Чего можно ожидать от человека, которому нечего терять, кроме помилования, на которое он и так не рассчитывает? Ничего хорошего. Он и рассказал, что следователи не единожды требовали от него обличительных показаний на руководство ЮКОСа в обмен на мягкий приговор и даже свободу.

А еще рассказал Алексей Пичугин, что 14 июля 2003 года его почти шесть часов допрашивали с использованием так называемой сыворотки правды. Привели на допрос, предложили кофе, он выпил. Потом сознание его спуталось. «Единственное, что я помню, это то, что вопросы, которые мне задавали, касались Ходорковского, Касьянова и финансовых потоков между этими лицами и ЮКОСом», — сказал Пичугин.

Многие относятся к подобного рода заявлениям скептически, и не без оснований. Разумеется, «сыворотки правды» как сертифицированного фармакологического продукта не существует. Во всяком случае, в открытых медицинских источниках она не упоминается. Немалую роль в распространении сведений о «сыворотке правды» играет тюремная мифология, которая наделяет это средство чудодейственной силой. Один укол — и хочешь-не хочешь, а расскажешь следователю все, что знаешь; ответишь на все вопросы, совершенно себя не контролируя. Более того, в тюрьме мне доводилось слышать, что некоторые зэки, по малодушию давшие следователю показания на своих подельников, ссылались при разборках на применение к ним этого метода в свое оправдание, и им это засчитывалось как смягчающее вину или вовсе оправдывающее обстоятельство.

Однако помимо тюремных мифов, слухов и догадок на сей счет существуют и более веские доводы.

С начала 50-х годов прошлого столетия в советской психиатрии применялся метод так называемого амитал-кофеинового растормаживания. После внутривенного введения раствора амитал-натрия с кофеином через 2-5 минут наступает максимальный эффект. Пациент впадает в состояние эйфории, повышенной речевой и двигательной активности. Он охотно отвечает на все вопросы, ведет себя непринужденно, благодушно. Такое состояние можно сравнить с легкой степенью алкогольного опьянения. Больные, находившиеся до инъекции в ступоре, охотно рассказывают о себе, о своих мыслях, намерениях. «Столь чудесное внезапное превращение окаменевшего, бесчувственного существа в оживленного, полноценного человека ни в каких других случаях увидеть не удается», — писала об этом методе проф. Н.Н. Трауготт. Правда, считается, что амитал-кофеиновое растормаживание действует только на больных, а на здоровых людей вообще никакого действия не оказывает.

Что именно применялось в качестве «растормозки» к подследственным точно никогда известно не было. Бывший политзаключенный художник Михаил Нарица, проходивший в советские годы судебно-психиатрическую экспертизу в институте им. Сербского, писал о растормаживании: «Мне такой укол делали. Когда я пришел в сознание, смотрю — у нее (т.е. врача — А.П.) целая страница написана. И не помню, что спрашивала и что я отвечал».

Еще тогда, в качестве гипотезы, была выдвинута версия, что для «растормозки» к политическим подследственным применяли препараты типа ЛСД, оказывающие галлюциногенный эффект. Эта версия косвенным образом подтверждается и тем, что с 50-х годов в США под эгидой ЦРУ проводились разработки по «контролю сознания» с использованием ЛСД и других галлюциногенов. Пресловутый проект MK-ULTRA, закончившийся скандалом и закрытием, не привел к созданию препаратов, способных управлять сознанием. Но если такие разработки проводились в США, то почему их не могли проводить и в СССР?

С тех пор, как писали раньше советские газеты, научно-технический прогресс шагнул далеко вперед. Теперь политических противников не колют отравленной иглой на людной улице, а доброжелательно подают им чай с полонием. Политическим подследственным не выламывают суставы, а вежливо предлагают попить кофе с неизвестными добавками.

Очень было бы интересно узнать, что именно добавили Пичугину в кофе. Возможно, когда-нибудь мы это узнаем. Если «растормозка» вновь практикуется в нашей стране, то появление новых сведений неизбежно. Пока же свидетельство Алексея Пичугина — первое в нашей постсоветской истории.