Непересказ фильма «Дориан Грей»

Даже не знаю, с чего начать хвалить последнюю экранизацию «Портрета Дориана Грея», а вернее не саму экранизацию, а ее папу Оливера Паркера.

Наверное, главнейшие достоинства Паркера заключаются в том, что он А) что-то понимает в Уайльде, Б) достаточно смелый такой творческий дяденька. Правда, по моему скромному мнению, «что-то понимать в Уайльде» не есть право на то, чтобы дописывать за блистательного Оскара его роман. Возможно, Оливер Паркер понимает в творчестве мастера гораздо больше, чем свидетельствует его киноопус, и просто пытался то, что хотел до нас донести Оскар, объяснить зрителю буквально таки на пальцах. Тому самому хорошо и давно известному по словам всяких умников зрителю с тупой рожей и работающей на перемалывание попкорна челюстью. Хотелось сейчас казенненько воскликнуть, вскинув руки к потолку, что-нибудь типа «о, бедный, Оскар! Знал ли ты, эстет! денди! что тебя будут вульгарно препарировать на глазах у жующей публики»! Кхе-кхе.

Но мы не такие, мы не снобы, поэтому такого восклицать не будем. Как говорил Мильтон и многие другие неплохо соображающие господа и дамы, умный человек даже из самого ничтожного по ценности материала сможет извлечь для себя пользу, в то время как дурак нос к носу гения не признает, не говоря уже о выводах, которые дурак может сделать из гениального произведения искусства. Нам ли в России не знать дураков? Поэтому есть ли смысл рассуждать о том, как хорошо получилось у Паркера визуально воспроизвести столь тонкую материю, как роман Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея»? Возможно ли справедливо рассудить хороша или плоха, оправдана или не оправдана, скажем, разная плотность киноленты? Разной плотностью я называю туго утрамбованный текст самого романа в первую половину фильма и весьма пространное сочинение на свободную тему Оливера Паркера во второй половине. Стоит ли искать причины того, что середина картины кажется жутко нудной? Или дискутировать о…какой будет угодно пригодности концовки или чего-нибудь еще?

Кинорежиссер Оливер Паркер передал свое понимание и видение проблем(ы), поднятых больше века назад Уайльдом, посредством привлекательных актеров, старательных художников-постановщиков, гримеров и костюмеров и характерных для голливудской школы киноходов. Это его, Оливера Паркера, киноэссе на тему. Недовольные плюющиеся мне непонятны потому только, что ни один из них, держу пари, даже не представляет себе, как можно снять фильм, допустим, о бесполезности искусства, о главной проблеме романа, так, чтобы это кино потом хоть кто-нибудь захотел посмотреть. Наоборот, эта проблематика останется, возможно, как ей и должно, в книге. Останется такой, какую не всяк книгу открывший заметит, а поймут и того меньше.

Я рада, что фильм получился таким, смахивающим на триллер. Сейчас атрофированная «аватарами» и ему подобными наша фантазия отказывается в гениальных произведениях искусства, в том числе литературы, видеть ужас и гадость. Страницы того же «Портрета Дориана Грея» теперь как бы теплая ванна, где отмокая и расслабляясь, человек позволяет себе думать не о том, во сколько ему надо встать, чтобы успеть, а о красоте и ее предназначении, о гомосексуальности, об удовольствиях, о молодости и бог его знает о чем еще. И единицы при этом догадываются о том, что в этой небольшой книжке подняты страшные проблемы и сама она страшна, стоит только залезть в Википедию и посмотреть, что стало с автором.

Не стоит делать ошибки и отделять мух от котлет, в смысле рассматривать «Портрет Дориана Грея» книгу совершенно отдельно от «Дориана Грея» фильма. Я бы предпочла, относиться к этой экранизации как к одному из вариантов иллюстративного оформления очередного издания. Ведь дети охотнее читают те книжки, которые красивее. Так чем же плохо, если определенный слой граждан после просмотра кинопортрета, решит обратиться к литературному первоисточнику. Мне абсолютно безразлично, сколько такой гражданин прочитает страниц и что он оттуда вычитает, мне важен факт позитивной динамики. В громогласном разнокрасочном поносе пустоловов незначительная подвижка как факт мне дороже любого академического исследования. Вы скажете, так мы губим искусство, топим его на вонючих водных просторах, называемых морем или даже океаном, называемых массовой культурой?

О’кей. Не в этом тексте мне об этом думать.