Золушка из Музыкального театра

Иркутские театралы давно заметили молодую, но подающую большие надежды актрису Музыкального театра Юлию Панченко. Несмотря на то, что в иркутских спектаклях играет она не так уж давно, ее смело можно назвать ветераном сцены.

Ее театральная судьба весьма удивительна. Закончив Дальневосточный Государственный институт искусств, она в короткий срок стала в драматическом театре ведущей актрисой. Пользовалась большим успехом, блистала в десятках ролей. А потом, в самом расцвете карьеры, бросила все и уехала в Иркутск. Чтобы работать в Музыкальном театре, освоить новый для себя жанр.

С Юлией мы познакомились после новогодней сказки «Аладдин». Она играла осла – роль, на первый взгляд, второстепенная, но к концу спектакля становится понятно, что именно осел – и есть главный герой. Или как минимум тот, без которого сказки бы и не было.

Музыкальный театр – это мечта

- Юлия, как так получилась, что преуспевающая актриса Приморского драматического театра молодежи оказалась в Иркутске?

- Очень просто. В 1999 году Иркутский музыкальный театр приезжал к нам на гастроли. Я тогда училась на третьем курсе. Мне очень понравились все спектакли, особенно рок-оперы. До такой степени понравились, что я набралась смелости, подошла к режиссеру Наталье Печерской и прямо сказала, что хочу работать в иркутском театре. Печерская мне ответила – приезжайте, посмотрим, проблем нет, есть только проблема с жильем.

И вот, уже работая актрисой, я не оставляла мечту попасть в Иркутский музыкальный театр. В 2004 году обстоятельства так сошлись, что у меня выдалось пять свободных дней и были деньги на дорогу. Увидела на сайте театра, что требуются солисты-вокалисты, села на самолет и прилетела в Иркутск.

Сначала меня взяли в хор – сказали прямо, что для солистки голоса маловато. Для хористки у меня было слишком серьезное образование, в актерском плане – но пришлось сделать своеобразный шаг назад. Театр собирался на гастроли, была некоторая неразбериха, сначала кто-то решил, что я пришла в балет, и меня загнали в балетный класс. Ну, честно постояла у станка, что смогла – показала.

- Какие роли вы успели сыграть во Владивостоке?

- Наверное, проще сказать, что я там не играла. Почти все детские спектакли. «Замок с секретом», там я играла сразу три роли - Ласточку, Ручеек и Ромашку. «Жила-была Сыроежка» - саму Сыроежку. В «Финисте» Кота. В спектакле «По щучьему велению» играла Чудо. Очень интересная роль – на сцене был черный бархатный задник, а у меня была черная одежда, даже сетка черная на лице, и меня совершенно не было видно. Сани были выкрашены люминесцентной краской, я их толкала, и было такое впечатление, что они ездят по сцене сами.

В «Жестоких играх» Арбузова играла Любаську – серьезный такой спектакль. Эльзу в «Быть женщиной – это прекрасно».

- А любимая роль была?

- Да. Та, которой не успела наиграться. В феврале 2004 года ставили спектакль по Горину «Карнавал в Вероне» - продолжение «Ромео и Джульетты». Там я играла Розалину. Там было все – и драма, и слезы, и любовь, и смерть.

Без вокала…

По образованию Юлия – драматическая актриса. Вокал в институте преподавали слабо, первые годы на сцене он тоже не требовался. А работа в хоре стала с первых же шагов серьезной проверкой вокальных данных.

- Серьезных оперетт, мюзиклов у нас не было. Конечно, музыкальные спектакли были: «Быть женщиной - это прекрасно», «Карнавал в Вероне». Но это был совсем другой музыкальный уровень. Вокальной школы никакой не было, был уровень музыкальной школы. А в иркутском хоре – люди с консерваториями за спиной, в крайнем случае с училищем. Они умеют читать с листа, быстро ориентироваться в сложных мелодиях. Мне всему этому пришлось учиться фактически с нуля.

Спасибо огромное моей маме – мы с ней и с сестрой очень часто пели на три голоса. Для любой песни она раскладывала нам партии, и мы пели. Это, конечно, в дальнейшем сильно помогло.

- Играть сильно хотелось?

- Разумеется, хотелось, просто понимала, что рано еще, что сразу не доверят, что сначала надо окрепнуть, вырасти вокально. Я видела не все иркутские спектакли, и поначалу просто их смотрела, входила в суть дела. И мне прямо сказали – пока вокальных способностей не хватает, учись, а там посмотрим. Вот я и училась.

- И как случился переход в солисты?

- В Иркутск приехала Наталья Печерская – она здесь уже не работала, просто ставила спектакль. Я написала творческую заявку на роль Мини в «Хелло, Долли». Заявку приняли, одобрили, и я получила роль.

- А дальше?

- А дальше каким-то невероятным чудом выплыл «Дон Жуан в Севилье». Для меня по сей день остается загадкой, как я попала на эту роль, потому что роль главная, и она шла через весь спектакль, с большими музыкальными номерами – вот это был шок. Зато сбылась очередная маленькая мечта - я дралась на шпагах! Это я люблю, жаль, что девушкам нельзя играть Сирано де Бержерака, это была бы моя любимая роль.

- Психологически переход из цеха в цех был сложным?

- Переход всегда вещь сложная, но он не был для меня неожиданным. Ведь поменялся только статус. И хотя работы заметно прибавилось, она стала еще интересней и ответственней. Это как бы еще одна ступенька на пути моего творческого роста.

Середина земли…

В Иркутске у Юлии Панченко не было никого и ничего. С первого дня приходилось осваиваться самостоятельно, снимать квартиру, что в иркутских условиях на скромную зарплату крайне нетривиально. Мало кто смог бы не махнуть рукой и не вернуться домой…

- Юлия, а Иркутск, через пять лет жизни здесь, каким кажется по сравнению с Владивостоком?

- Иркутск очень спокойный, размеренный. Во Владивостоке все гораздо быстрее. Город портовый, море, быстрая смена погоды. Десять раз за день может пройти дождь и выйти солнце. И люди совсем по-другому двигаются, работают, живут – намного быстрее.

- Это мешало?

- Нет. Привыкла. Все равно к любому городу привыкаешь – к обычаям, условиям, ритму жизни. Я долго привыкала в Иркутске, долго не могла понять, почему все делается так медленно. А сейчас приезжаю домой, во Владивосток, и не понимаю, куда все торопятся... Все же и так прекрасно, куда торопиться?

- А как иркутский зритель?

- Зритель в Иркутске интересный, благодарный. Хорошо разбирается в актерах. Хорошо принимает тех, кто им нравится.

Как играть, когда болит зуб

- Юлия, а не было мысли все бросить и уехать обратно?

- В плане творчества – не хотелось. Даже в хоре – все равно постоянно идет творческое развитие. Всегда есть у кого учиться, видеть что-то новое. Можно всегда подойти к солистам, спросить, как делать какие-то сложные вещи. Люди подойдут, помогут и научат – если ты об этом попросишь. И раз у меня есть какие-то способности – их нужно развивать, а не искать место, где получше и попроще.

Чем интересен именно музыкальный театр – здесь идет постоянный профессиональный рост. Уметь петь, танцевать, не сбивая дыхания, при этом еще и актерски что-то играть – это очень сложно. Это гораздо сложнее, чем просто в драматическом театре. Хотя там тоже есть свои нюансы – драма более сложна психологически, там важнее чисто актерские способности. В драме сложнее эмоциональные краски, нюансы. В легком жанре оперетты никому не нужны глубокие переживания – там все легко, все искрометно – и это тоже надо уметь делать. Это тоже нелегко, особенно если у тебя болит зуб или ты думаешь, как дожить до зарплаты. В драме, если болит зуб – сыграть проще.

- Юлия, а что мечтается сыграть?

- Вообще-то я рада всему. Любая роль – это учеба, развитие. Какой-то конкретной мечты о конкретной роли – нет. Хочется, чтобы попалась в жизни такая роль, которая включала бы в себя все – глубокий драматический материал, при этом с шикарной музыкой и интересными вокальными номерами. Хотелось бы все это объединить в одной роли.

- Мария в «Христе»?

- Да, как вариант – где-то рядом. Хочется мощной работы, где пришлось бы подняться еще на уровень выше. Хочется того, что поможет развиться. Но я никогда не буду скандалить из-за роли – если мне не дают какую-то роль, значит, будем работать, чтобы дали. В конце концов, у нас у всех единственный судья, дающий последнюю оценку – наш зритель.