Это мой мальчик. Началу осеннего призыва посвящается.

Что это за такая чертова война, к которой государство упорно готовится? То они наградное оружие штатским раздают, то обязательную начальную военную подготовку в школах вводят. Ребята, вы что? Какая такая война нас ждет, что каждый школьник должен уметь держать в руках оружие? У нас есть общий враг в лице Соединенных Штатов и агрессивного блока НАТО? Нет у нас такого врага, потому что при желании агрессивный блок НАТО захватил бы нас быстрее, чем американцы захватили Ирак. Нам угрожает международный терроризм? Но вы же говорили, что против международного терроризма ведутся спецоперации силами элитных частей.

Или правда заключается в том, что завтра война с терроризмом будет вестись на каждой улице силами наших сыновей? Тогда знаете что, ребята? Тогда пошли вы вон из Государственной думы, если ваша чертова политика приведет к тому, что мой сын-очкарик должен будет взять автомат и защищать свою маленькую сестру! Вон из Государственной думы, ястребы сраные!

Или никакой такой войны не будет? Тогда зачем же вводить в школах обязательную военную подготовку, если не на случай всеобщей мобилизации? Вы хотите поднять престиж армии? А вы не пробовали для этого платить солдатам зарплату и давать офицерам квартиры? А вы не пробовали вычищать из армии не одного показательного офицера, изнасиловавшего чеченскую девушку, а всех офицеров, изнасиловавших чеченских девушек? Попробуйте, помогает.

Впрочем, мне плевать на престиж армии. Мне не плевать на собственного четырнадцатилетнего сына, и вот я заявляю:

ЭТО МОЙ МАЛЬЧИК!

Я зачал его, когда ваше строительство социализма лопнуло и всех обрызгало. Я разгружал вагоны с детским питанием, чтобы достать для него еды, когда методом хитрого обмена старых купюр на новые вы обокрали меня. Я увозил его жить за город, когда дома, за безопасность которых вы отвечаете, были взорваны людьми, которых вы до сих пор не можете найти. И что, теперь вы хотите, чтобы мой мальчик служил вам? Он не будет.

Для того чтобы молодые люди испытывали хотя бы минимальное чувство долга перед Отечеством, Отечество должно быть поприличнее. Вся Россия должна быть поприличнее, чтобы мой мальчик ей служил.

Я считаю, что, избравшись в Думу путем предвыборных подтасовок, вы, черт уж с вами, можете распоряжаться в свою пользу выплачиваемыми мною налогами. Но сыном моим вы распоряжаться не можете.

Если людоедский закон, согласно которому мой мальчик должен учиться стрелять, будет принят, я пойду в школу, где учится мой сын, и напишу отказ от этих ваших ястребиных уроков. Я отдам его в частную школу. Я буду учить его дома. Но он не станет военным ни на минуту, пока я жив.

Я довольно либеральный отец. Мой сын сам выбирает себе школы, кружки, домашние занятия, друзей, книжки, фильмы. Но если он придет, например, и скажет, что записался в кружок юного палача, то я скажу нет.

Я считаю, что не потому нельзя вводить начальную военную подготовку в школах, что детям ради нее придется как-то специально стричься и специально одеваться. И не потому, что летом после десятого класса детей станут увозить на сборы, вместо того чтобы отпустить с родителями на море, хотя и это обидно, хотя и здесь вы завираетесь, думая, будто это ваш мальчик, а не мой.

Я считаю, что начальную военную подготовку в школах вводить нельзя, потому что служба в российской армии – это позор для приличного человека.

Нельзя служить в армии, которая похищает мирных жителей. Нельзя служить в армии, где плохо кормят солдат. Нельзя служить в армии, которая бросает своих терпящих бедствие подводников и врет, будто делает все для их спасения. Нельзя, наконец, служить в армии, которая бреет лбы насильно, а не предлагает добровольную службу за приличное вознаграждение.

Государство ошибочно думает, будто мы с моим мальчиком принадлежим ему. Нет. Наоборот, мне, моему мальчику и еще сотне с лишним миллионов людей принадлежит государство. Спросите нас, хотим ли мы начальную военную подготовку. Не дождавшись вопроса, отвечаю – нет.