Троица и русальная (гряная) неделя. Русалии.

На гряной неделе русалки сидели - у!

Раным-рано: ууу-й!

Сидели русалки на прямой дороге - у!

Раным-рано: ууу-й!

На прямой дороге, на кривой берёзе - у!

Раным-рано: ууу-й!

Просили русалки и хлеба и соли - у!

Раным-рано: ууу-й!

И хлеба, и соли, и горькой цибули - у!

Раным-рано: ууу-й!

Русальная (русальская, русалочья, гряная) неделя – это время особой активности русалок, с весенним расцветом природы покидающих воды и переселяющихся в рощи, поля, цветущую рожь. Понятие русальной недели и русалий существовало у большинства славянских народов, однако сроки этого праздника могли несколько отличаться в разных местах. Как правило, русальная неделя ориентирована на Троицу: так называли либо неделю до Пятидесятницы (на которую приходился Семик), либо – в большинстве случаев – период с Духова дня до дня Всех Святых (первого воскресенья после Троицы). Отдельные дни троицкого цикла тоже могли называться «русалкиными»; например, Русалчин Четверг, Русалкина Пасха, Русалчин Великдень – троицкий четверг или Семик, Русалкино заговенье – понедельник после троицкой недели или первый день Петрова поста, и т.д.

По всей видимости, русальная неделя – это воспоминание о языческих русалиях. Русалии предшествовали празднику летнего солнцестояния и посвящались возрождению природы, молодым всходам, молениям о дожде. Разгульный этот праздник упоминается в поучениях против язычества; так, в «Стоглаве» говорится: «Русальи о Иванове дни и в навечерии Рождества Христова и в навечерии Богоявления Господня. Сходят­ся народи – мужи и жены и девицы на нощное плещевание и бесчинный говор, на бесовские песни и плясание и на бого­мерзские дела. И бывает отроком осквернение и девкам разтление...».

Неизвестно в точности, откуда взялось само название русалий. Часто его сближают с росой – живительной влагой, необходимой посевам; известно, например, что у литовцев канун Купалы назывался праздником Росы (Rossa), и роса в период солнцеворота окружалась особым почтением у всех славян. С росой были связаны русалки и вилы – духи растительности и влаги, которым, очевидно, и посвящался в древности праздник русалий. Некоторые исследователи также возводят русалии (а от них – и название русалок) к известному у других народов rosālia - «празднику роз»; например, в Италии Пятидесятницу называли «Pascha rozala vel rosareum». При этом, однако, поучения против язычества обозначают словом «русальи» не только весенний праздник, но и ритуальные народные гульбища в целом. Например, «Стоглав» упоминает о русалиях в сочельник и на святках, а в азбуковниках «русалия» – это игры скоморошские, во время которых надевали маски, играли на музыкальных инструментах, плясали, прыгали и скакали. По-видимому, русалиями некогда назывались «переломные» праздники, посвященные солнцестоянию, и связанные с ними ритуальные «бесчинства», обходы ряженых, различные обряды заклинания плодородия.

У болгар еще в начале XX в. на русальной неделе ходили по селам особые дружины мужчин-русальцев; они посещали поля и виноградники, обходили все дворы и при этом исполняли неистовые ритуальные пляски под специальные «русальские» мелодии. Обязательным атрибутом русальцев были бубенчики (возможно, как символ «оплодотворяющего» дождя и грома) и различные целебные растения (из них делали венки, их зашивали в знамя дружины, клали в особые сосуды и т.д.). Судя по всему, первоначально главной целью таких обходов было стимулирование плодородной силы земли, людей и скота, но со временем русалии стали исполнять главным образом для защиты жилого пространства от вредоносных существ и для лечения разного рода хворей, в первую очередь – «русальской» болезни, якобы насылаемой вилами и другими зловредными существами в пасхально-троицкий период.

Вилы южных и западных славян во многом подобны русским русалкам: они похожи на прекрасных девушек (хотя могут иметь и звериные черты – козьи ноги, крылья и т.п.), тесно связаны с влагой и растительностью. Считалось, что вилы рождаются из утренней росы или дождя, накрапывающего при солнце; но вилой также может стать красивая девочка или умершая до свадьбы невеста. Вилы знают полезные свойства растений, и там, где они появляются, трава растет гуще. Но вилы не любят, когда их тревожат, особенно в весенний предкупальский период: они могут наслать на человека слепоту, лихорадку и прочие недуги. То же самое говорили о восточнославянских русалках: считалось, что на русальной неделе они бегают по лесам и полям, играют и резвятся на берегах рек, качаются на деревьях, и приближаться к ним в это время опасно: они могут защекотать до смерти или наслать тяжкую болезнь.

Вообще, восточнославянская русалка (навка, мавка) – весьма неоднозначный персонаж. По своей сути русалки – т.н. «заложные» покойники, умершие до крещения дети или скончавшиеся до свадьбы, утонувшие, покончившие с собой девушки. Иными словами, это злые, неупокоенные духи, и как таковые, они довольно вредоносны: нередко сбивают путников с пути, насылают болезни (лихорадки, головую боль, слепоту, беспричинную тоску, эпилептические припадки и др.), могут поймать и убить человека (защекотать, свернуть шею, задушить, утопить и т.п.), пугают и заезжают скот, воруют молоко у коров и оставленные без благословения вещи, уносят детей и т.д. Особенно опасны русалки на троицкой неделе; в это время поселяне опасались вечерами ходить в рощи или к реке, потому что там русалки «колыхаются», заманивают к себе и потом щекочут до смерти.

Вместе с тем, русалки воспринимались народом как стихийные духи, своего рода божества, которые не только опасны, но и необходимы: они распоряжаются влагой (росой, дождем) и появляются на земле именно в то время, когда полям и огородам необходима вода для роста. Отсюда и представления о том, что наносимый русалками вред часто является не проявлением их зловредности, а заслуженной карой, наказанием свыше. Например, считалось, что русалки охраняют цветущую рожь и прогоняют людей, чтобы никто не повредил растения; нападают на тех, кто работает в неурочное время (в полдень, после заката и т.д.) и вопреки запретам (когда нельзя шить, прясть, стирать и пр.); насылают засуху и град на тех, кто не почитает их праздник, и т.п. На русальной неделе русалкам приносили различные умилостивительные жертвы: оставляли для них еду и одежду, «завивали» березки и венки, пели ритуальные песни; делали это в том числе и для того, чтобы «русалка от беды уберегла», «чтоб жито родило», чтобы не было засухи. Для защиты от русалок в опасный период носили с собой полынь и чеснок, а также традиционные обереги от нечистых духов (крест, ладан, освященные или острые железные предметы).

Когда срок пребывания русалок на земле заканчивался (и посевам уже не нужно было большое количество влаги), крестьяне устраивали «проводы русалки». Чаще всего этот обряд символического изгнания совершался после троицких праздников, в заговенье на Петров пост (начинающийся после 9-го воскресения по Пасхе). Как правило, в обряде использовали ряженых-«русалок»: растрепанных девок в одних рубашках, женщин в мужской одежде, парней в личинах и отрепьях, и т.п.; они скакали по селу, пугали и щекотали прохожих, а потом их прогоняли, размахивая помелами, ударяя в заслонки, щелкая кнутами и т.д. Иногда «русалку» изображала самая красивая девушка, которую выбирали во время молодежных гуляний, украшали цветами и зеленью, водили с хороводами и пением особых песен («Провяду русалок / Из бору до бору, / В зилену дуброву, / Русалки щоб ни лоскотали…» и т.п.). В других местах для «проводов» использовали чучело из ржаного снопа или соломы, наряженное в женскую одежду; его сжигали, разрывали или бросали в поле. Кое-где это антропоморфное чучело заменяли «конем» из соломы и рогожи, с лошадиным черепом на палке, с привешенными бубенчиками; его носили по селу парни, изображавшие ноги «коня», а следом шли поющие и танцующие девушки, парни с трещотками и кнутами, бабы и мужики, поднимающие невообразимый шум. Вся эта толпа выходила за село, в поле или к реке, и там «коня» разрушали – бросали в воду или разбирали на части.