Нам пишут. Депутат Распутин мстит врачам за умершую сестру?

К сожалению, в нашей стране никто не застрахован от случайного попадания под следствие и столкновения со следственным произволом. Эта история как раз об этом. Она началась в Иркутске три года назад. Началась со смерти пациентки после опасной (и не такой уж необходимой) пластической операции, а продолжилась заведением уголовного дела, в котором обвиняют человека на основании сомнительных экспертиз. Человеку может грозить до пяти лет лишения свободы.

Действующие лица:

Распутина Т.В. – женщина 54 лет с сахарным диабетом и 3 степенью ожирения, которая решилась на рискованную пластическую операцию.

Куклин И.А. – хирург, проводивший операции.

Афанасов В.А. – анестезиолог-реаниматолог, на данный момент проходящий по делу в качестве обвиняемого.

Тогушева Н.А. – мать скончавшейся, по всей видимости, имеющая финансовый интерес в этой истории.

Распутин А.В. – брат скончавшейся, депутат думы Иркутска, лоббирующий продвижение дела.

Фёдорова А.В., Колчина А.Ю. – следователи, принимающие сомнительные решения.

Распутину Т.В.прооперировали в отделении реконструктивной хирургии при научном институте травматологии и ортопедии. Послеоперационный рубец длиной 90 сантиметров заживал проблемно, как и бывает обычно у пациентов с подобными отягощающими здоровье хроническими заболеваниями. Часть рубца у Распутиной зажила вторичным натяжением, размер участка не превышал пяти процентов от общей длины. Это не понравилось пациентке и она на протяжении полугода жаловалась прооперировавшему её хирургу Куклину И.А. Хирург отвечал, что повторная операция может быть опасна, для нее, по крайней мере, нужна длительная подготовка. Татьяна добивалась своего, в результате было принято решение о проведении повторной операции по коррекции рубца и липосакции.

Со стороны матери умершей Тогушевой Н.А. на имя директора института травматологии и ортопедии пришло письмо с требованием о возмещении морального вреда в размере 3 миллионов рублей. Претензия осталась неудовлетворённой, поскольку подобные требования рассматриваются только через суд. Было возбуждено уголовное дело. Следственные мероприятия основывались на трёх судебно-медицинских экспертизах, хотя всего их было четыре. Первая экспертиза, сделанная в Иркутске, по неизвестным причинам к делу приобщена не была. Вторая экспертиза сделана в Красноярске, третья и четвёртая в Москве.

Дело закрыли 25.11.2019 на основании заключения московского бюро особо сложных судебно-медицинских экспертиз при министерстве здравоохранения. Эксперты заключили, что определить причину приведшую к смерти пациентки невозможно: анестезия была оптимальна и достаточна, реанимационные мероприятия прошли без замечаний, в ходе операции не было повреждено жизненно важных центров, и дальнейшее медицинское сопровождение пациентки проводилось без нарушения действующих инструкций. Может, на этом бы всё и закончилось, если бы не один человек. Тогушева говорила следствию, что в продвижении дела ей помогал Распутин А.В., депутат думы города Иркутска, брат умершей.

В апреле 2020 его перепрофилировали: анестезиолог Афанасов В.А. из свидетеля стал обвиняемым. В новой редакции дела московские экспертизы признаются недопустимым доказательством. На данный момент всё обвинение основывается на красноярской экспертизе, подготовленной хирургом, а также заведующим инсультным реанимационным отделением и тремя судмедэкспертами – людьми, далёкими от операционной практики. Это видно по выводам, сделанным экспертами.

В документе анестезиолога обвиняют в том, что он не обеспечил «исходную» адекватную операции анестезию, что потребовало введение дополнительного обезболивающего препарата. Понятия «исходная анестезия» в анестезиологии не существует, так как обезболивание различными препаратами осуществляется на протяжении всей операции. Также в вину ставится отсутствие контроля витальных функций организма. Контроль, между тем, вёлся четко: в ключевых моментах операции делались записи в истории болезни и в анестезиологической карте о состоянии сердечного ритма пациентки, частоте сердечных сокращений, артериального давления. Вероятно, эксперты просто невнимательно проводили экспертизу, и по этой же причине написали тезис о неадекватной реанимации. Хотя тот факт, что анестезиолог восстановил сердечную деятельность с первой попытки, спустя три минуты после остановки сердца, говорит не только о том, что контроль витальных функций вёлся, но и о том, что работал профессионал.

Общие размытые формулировки красноярских экспертов – «неадекватная анестезия», «неадекватная реанимация», «ненадлежащий уровень контроля» – используются следователем Федоровой А.В., но не отражают объективной стороны преступления и того, какие именно действия анестезиолога привели к смерти Распутиной. Между тем, разъяснение объективной стороны преступления является прямой обязанностью следователя, иначе осуждать людей стало бы уж совсем простой задачей.

Фёдорова отклонила ходатайство защиты с просьбой разъяснить существо предъявляемых обвинений. Этот ответ можно трактовать так: следователь сама не понимает того, что ставит в вину. Также вопросы о компетентности Фёдоровой вызывает немотивированное решение о признании московских экспертиз «недопустимыми доказательствами». Согласно УПК РФ ст.75 п. 1, данное решение может применяться только в отношении доказательств вины, а московские экспертизы – это доказательства невиновности. Поэтому такое решение со стороны следствия является незаконным. После дело передали следователю Колчиной А.В. которая без изменений передала дело в суд.

Для чего следствие добивается обвинительного приговора для невиновного человека, о каких суммах пойдёт речь в случае признания Афанасова В.А. виновным, и какое участие во всём этом принимает депутат Распутин А.В.? Эти вопросы остаются открытыми.