Иркутская область таки не узаконила «собачью смерть»
В Иркутской области, где количество безнадзорных хвостов перевалило за 11 тысяч, депутаты Заксобрания в очередной раз доказали: нет ничего более постоянного, чем временные трудности с принятием закона.
Резонансный проект, разрешающий изолировать и даже усыплять агрессивных бездомных животных, все-таки попал в апрельскую повестку. Хотя и появился на всеобщем обозрении, то есть в пресловутом электронном парламенте, в последние часы перед началом сессии. Неужто парламентарии уж так сильно боятся зооактивистов? Или просто прячут закон от депутатов. Недаром уже который раз за последние полгода резонансные проекты появляются в открытом доступе в последний момент: чтобы всякие несогласные не успели накачать протест? Да и просто усвоить, так сказать, нововведение…
Повод для закона, впрочем, был более чем весомый – статистика. Она, как закон, сурова, но неисправима. В 2024 году в Приангарье зафиксировали 4041 случай нападения собак на людей, и каждый третий пострадавший – ребенок. Главы муниципалитетов, которые сегодня отвечают за бродячих псов по принципу «сам отлавливай, сам судись, сам лечи», оказались в правовой ловушке.
Федеральный закон 498-ФЗ предписывает только ОСВ – отлов, стерилизацию, вакцинацию и возврат в ту же самую среду. Результат этой гуманной процедуры предсказуем: собака после стерилизации возвращается туда же, где покусала ребенка, и продолжает кусать дальше, будто ничего и не случилось. Местные власти давно бьют тревогу: система не работает, тратятся огромные бюджетные деньги, а безопасность на улицах падает.
Именно поэтому разработанный Ассоциацией муниципальных образований законопроект стал настоящим подарком для тех, кто устал жить в соседстве с волчьими стаями в черте города. Документ вводил четкую градацию: добрых и стерилизованных собак не трогать, агрессивных – изолировать, и лишь в исключительных случаях, по решению специальной комиссии, допускалась эвтаназия. Казалось бы, вот он – долгожданный баланс между гуманизмом и выживанием.
Однако стоило документу подойти к финишной прямой в апреле, как он исчез из повестки. На заседании профильного комитета по сельскому хозяйству прошли более чем бурные дискуссии, в итоге которых, несмотря на отсутствие заключений ряда профильных ведомств, было решено закон-таки в первом чтении пропустить.
Но юристы понимают: впереди еще длительный процесс узаконивания. Прокуратура, наученная горьким опытом других регионов, где подобные законы оспаривались в судах вплоть до Конституционного, явно не спешила давать добро на эвтаназию. Никто не хочет потом отбиваться от исков и объяснять судьям, почему регион решил пойти вразрез с федеральной логикой «возврата в естественную среду».
При этом глава Ассоциации муниципальных образований Вадим Семенов до последнего открещивался от страшного слова «эвтаназия», уверяя, что «никто убивать собак не хочет», а речь идет лишь об изоляции агрессивных особей. Но шило в мешке не утаишь – даже депутаты соседнего Ангарска на своем заседании 31 марта признали: документ заметно ужесточает правила обращения с бездомными животными.
На момент написания статьи законопроект формально жив, но висит в юридическом подвешенном состоянии. Его рассмотрят в первом чтении уже с планом внести существенные коррективы. Чтобы остаться гуманными, так сказать.
И конечно: чтобы депутаты потом не прятались по переулкам от бунтующих зоозащитников.
