Точный диагноз ангарчанке поставили через 20 дней после авиакатастрофы
Наталью Ивинскую, выжившую в авиакатастрофе и чуть не погибшую в иркутском институте ортопедии, вытащили с того света школьные подруги Наталья Антонова, Тамара Лемещенко и Елена Сысоева. Наталья Антонова забила тревогу, увидев, в каком состоянии находится Ивинская в институте ортопедии, и обратилась за советом к Тамаре, работающей в ангарском Роспотребнадзоре.
Та, как инфекционист, предположила, что тяжёлое состояние одноклассницы может быть вызвано вовсе не пищевым отравлением в больнице, а интоксикацией в горящем самолёте.
Дело в том, что в аэробусе А-310 Наталья Ивинская, попросту говоря, угорела. Как ей удалось очнуться, она не понимает до сих пор. Увидела дырку в боку лайнера, вокруг никого уже не было, всё в чёрном дыму. Выползла на крыло и рухнула вниз, сломав при этом позвонок спины. По-видимому, Ивинская была последней пассажиркой того рейса, которой посчастливилось остаться в живых. Дальнейшую историю её злоключений по больницам мы описали в прошлый четверг: областная клиника, институт ортопедии, реанимация, а потом общая палата в инфекционной больнице. На 26 июля у врачей еще не было никакого диагноза. Что было дальше?
27 июля к Наталье приезжает подруга Елена Сысоева и застает её в тяжелейшем состоянии. Наталья теряет сознание и впадает в кому. Вокруг неё, по словам Елены, нет ни одного врача, лишь средний медперсонал. В реанимацию её переводят в 16.00 после скандала с Еленой. Но лучше Наталье не становится. Общими усилиями, через свои каналы и кошельки, подруги добиваются того, чтобы Ивинскую перевели в реанимацию областной клиники (по иронии судьбы, именно отсюда её и забрали в институт ортопедии).
В пятницу, 28 июля, Ивинская пришла в себя. В понедельник, 31 июля, Елена снова навестила Наталью. Она практически не говорит, не двигается, постоянно подключена к аппарату, выводящему из организма лишнюю жидкость. В больнице областного значения только через 20 дней после авиакатастрофы наконец выяснилось: именно интоксикация в горящем самолёте и стала причиной того, что расстроились все обменные функции организма (а не только кишечник). Как врачи могли этого не заметить, вопрос сложный. Сейчас, 1 августа, состояние Натальи, спасибо друзьям, уже не оценивается как критическое, но остаётся крайне тяжёлым. Скорее всего никто из докторов, лечивших её, не пострадает: слишком уж много больниц сменила пациентка, есть возможность свалить вину друг на друга. А вот как будет с позвоночником - вопрос. Дело в том, что в течение как минимум трех недель пациентке нужен был полный покой и специальная кровать. Вместо этого её мотали на "скорой" по ухабам Иркутска. Чем это может кончиться? Врачи реанимации говорят, что чем угодно, вплоть до частичной парализации. Но речь о том, как встать на ноги, пока не идёт. Сегодня Наталье нужно просто выжить. Подруги ей в этом постараются помочь. По крайней мере, теперь они, наученные горьким опытом, ездят в Иркутск ежедневно. И хотя в реанимации, считающейся лучшей в области, их уверяют, что в этом нет необходимости, действуют женщины теперь по принципу: "Доверяй, но проверяй". А иначе, видимо, с нашей медициной нельзя.
