Александр Князев: Меняться – значит жить
Искусства не бывает без духовного начала, без чистого взгляда на происходящее. Об искусстве живом, настоящем, нетривиальном – разговор с известным фотохудожником, мэтром отечественного фотоискусства Александром Князевым. Человеком редкого художественного вкуса, умеющим передать своим творчеством подлинный смысл синтеза человека и природы.
Беседа началась с вопроса – были ли фотохудожником созданы тенденции, у которых появились последователи?
– Скорее наоборот, – поясняет Князев. – Я не старался формировать тенденции. Последователей скорее распугал, но неосознанно. Мое житейское и творческое кредо – меняться. Меняться – значит жить. Как только прекращаешь меняться, то можно сказать, что сюжет судьбы исчерпан.
– Почему огромное количество людей берется за фотокамеру, выкладывает на различных сайтах свои работы? С чем связано такое количество желающих фотографировать?
– В природе человека заложено творческое начало. Ведь не от обезьян же мы произошли, – с улыбкой говорит фотохудожник. – Если предположить существование творца, то и мы, созданные по образу и подобию, имеем творческое начало. Для художника творческий инстинкт – преобладающий. Для других людей он на заднем плане. Но однажды этот инстинкт превращается в творческий зуд. А именно фотография в настоящее время стала очень доступным видом искусства, можно сказать, что самым демократичным из искусств. Но, будучи невероятно доступной, она оставила такие уголки, куда нет доступа каждому. Ведь чем отличается мастер от дилетанта? Степенью владения инструментом. Сегодня есть один очень удивительный инструмент – photoshop. Он способен удовлетворить любой, даже самый изощренный вкус, самую необузданную фантазию. Так что пусть занимаются все кто хочет. Фотография очень хорошее занятие. Даже если только одна сотая этих людей достигнет художественного мастерства, это уже будет здорово. Ведь фотография – «дама» доступная, но невероятно привередливая.
– Александр Дмитриевич, ваше мнение о молодом поколении сибирских фотохудожников?
– Фотовыставки в Иркутске отличаются некоторым присутствием художественного материала. Но говорить о том, что в Иркутске есть интересное сообщество фотохудожников, формирующих художественный вкус у людей, рано. Я не вижу у молодого поколения художественного начала. На частых фотовыставках выставляется 50–70 работ, из которых 3–5 имеют какую-то художественную ценность. Из тех, кто есть у нас, могу выделить двоих – Максима Соуко и Сергея Белова. Белов пришел в фотографию из живописи. Очень утонченный и интересный автор. Этим двоим грозит будущее в фотографии. Все остальное – увы, очаровываться нечем. Хотелось бы пожелать молодым фотохудожникам и не только, всем творческим людям, в первую очередь развивать в себе непохожесть. Уметь отказываться от себя вчерашнего, чтобы стать завтрашним. Ведь искусство (любое) начинается с непохожести, а заканчивается неповторимостью. Нужно слушать свой инстинкт творца. Подчиняться ему. В творчестве есть много соблазнов, но эти соблазны необходимо уметь преодолевать. Фотография же всегда будет с человеком. Будущее у нее удивительное. Цифровые технологии дадут невероятные плоды.
– Скажите, что, на ваш взгляд, есть программа-минимум и максимум для любого художника, любого творящего?
– Программа минимум, как еще Александр Сергеевич Пушкин сказал:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал.
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
О программе-максимум сложно говорить. Дай Бог, чтобы кому-то удалось восславить Свободу. Нынешняя Свобода совсем иная, нежели мы раньше себе представляли. Новая свобода – это свобода от наживы и корысти. В советское время – от идеологии. Сейчас в искусстве (особенно в литературе, музыке – так называемая попса) очень заметен творческий кризис. «Творцы» подобны официантке: «Чего изволите?» То и получаете.
Закон любого искусства – рождаться вопреки. Вспомните Булгакова, Неизвестного, Шостаковича… Все их творения сформировались от внутреннего протеста. Чтобы рождались гениальные творения, необходимо сформировать в обществе культурный потенциал. Должна накопиться критическая масса, чтобы произошла реакция. Сейчас к этому есть тенденция. Единичные случаи происходят, но мы о них знаем очень мало или не знаем совсем. А может, просто не замечаем. Но это пока…
– Не планируете ли выставок на темы социальных пороков, общечеловеческих проблем?
– Меня как художника это не интересует. Как гражданина да, как художника – нет. Это дело репортеров. Думаю, что фотоискусство не должно быть коньюнктурным. Оно не должно переступать порог, за которым начинается прямое служение обществу. Ведь искусство – это не лекарство, а нечто напоминающее человеку о том, что человек – это великое творение природы. Здесь хочу отметить фильм «Остров». Не имея особых эстетических достоинств, попал на всех. Все поняли, что потеряли. Совесть… Каждый на разном этапе жизни проходит через протест. Я тоже это пережил. Делал черно-белые фото, острые и резкие по содержанию. Думал, что фото должно садить занозу в глаз. Чтобы человек через боль прочувствовал проблему.
– Александр Дмитриевич, как, по вашему мнению, развивается фотоискусство в рамках объединения с Усть-Ордынским Бурятским автономным округом? Точнее – национальное искусство?
– Знаю двух очень хороших фотохудожников. Это Валера Орсоев и Слава Урбазаев. У них особый, восточный взгляд. Неспешная, высиженная часами философия. Мы, европейцы, так не можем – часами созерцать. Они не так плодовиты, как мы. Но удивительны. Приятно, когда человек делает что-то непохожее на твое творчество. И к этому возникает неосознанная тяга. А то, что касается объединения… Так ведь в искусстве не бывает объединения или разъединения. Искусство в целом и фотоискусство в частности – это автономный мир для каждого, способного через призму собственного «Я» увидеть Творца.
– Я не могу не задать вам вопроса о нашем городе. Каково ваше отношение к нему, как в личном, так и в эстетическом плане?
– Стариный прекрасный город. Волнуют те места, которые вызывают мысли о вечном. Есть магия даже в дате рождения – 1661 год. Если хоть чуть-чуть верить в нумерологию – это счастливая дата. Символизирует вечность, гармонию. Очень сложно оценить свой город. Много красивых городов видел. Приятно, что город становится чище. Неприятно, когда начинается штурмовая покраска фасадов. Это напоминает старую деву на выданье, которой срочно надо приукраситься, подштукатурить морщины. Гротеск. Радует, что город не утратил мудрой исторической планировки. Местами очень похож на европейский.
– Развивается частный архитектурный бизнес. Нагромождение архитектур – от готики до «самопала». Как относитесь к этому?
– Никак не отношусь. Эти люди для меня инопланетяне. Это архитектура, с которой невозможно сродниться. Я думаю, что люди научатся ее не замечать. Как-то в одном интервью Иосиф Бродский сказал: «Человек есть то, на что он смотрит». Вывод: научитесь не смотреть на то, что вас безнадежно испортит.
К сожалению, не мы выбираем, а выбирают деньги. Поистине, ни о какой эстетике не приходится говорить, когда вижу куски разноцветного фасада на одном и том же здании…
– Вам, как фотохудожнику, невозможно не задать вопрос о Байкале. Что для вас значит Байкал?
– Во-первых, Байкал – это очень серьезный момент деятельности. Есть ли смысл вглядываться в сегодняшнее общество, когда есть Байкал? На берегу этой вечности я думаю о том, что миллионы лет назад кто-то так же созерцал ЭТО. Чем больше людей смотрит на кусок природного пространства, тем больше духовности приобретает это пространство. И с каждым новым поколением смотрящих пейзаж становится более прекрасным. Человеческая жизнь достойна тогда, когда перед этой жизнью прекрасное, вокруг нее прекрасное... Вода – это основа жизни. Та стихия, которая беспрестанно творит форму. Байкал – бесконечный источник новых форм, творческого вдохновения. Говорят, что художник нуждается в понимании. Думаю, что это примитивная нужда. Понимание не может быть предопределено. Оно может само случиться. Иначе оно ничего не стоит. Однажды на выставке «Магический Байкал» в Вене я встретил двух людей. Черноволосого, чернобородого кряжистого мужчину и утонченную женщину рядом. Он оказался скульптором из Греции. Во время нашей беседы он произнес фразу: «Ваши сюжеты – это сюжеты до сотворения мира». После этих слов мне уже и не нужно всеобщее понимание. Один человек понял все, и это уже здорово.
– Профессиональная мечта есть?
– Мечта за пределами моей жизни. Живу в ощущении, что мне все доступно. Благодаря наработанному мастерству и новому инструменту, технологиям. Когда человек понимает, что жить осталось меньше, чем прожито, места для мечты уже не остается. Хочется просто работать…
