Муравьев-Амурский – подвижник русского промышленного пионерства в Сибири и человек без ретуши

Рассказ о незаурядной личности Николая Муравьева-Амурского лучше всего начать с мнения, которое бытовало о Сибири перед его приездом в наш край.

Считалось, будто в Сибири нет места образованным и оригинальным личностям. Здесь все окутано дикостью и хамством местного населения, которое, живя в суровом крае, превратилось в ершистую народную массу. Сибиряку не было дела до почитания и уважения авторитета; мерилом человечности выступали деньги, нажива и разврат.

Николай Муравьев оказался в числе тех, кто не побоялся не только не поверить в подобные утверждения, но самым настоящим образом изменить облик края.

Свою цель в службе Муравьев видел в чинах и наградах. Такое отношение к службе и к жизни Муравьеву внушили его наставники в Пажеском корпусе – самом привилегированном учебном заведении императорской России, который он закончил с отличием и сразу же получил назначение в адъютанты к начальству в Лейб-гвардию Финляндского полка. На Кавказском театре военных действий Муравьев отличился храбростью, за что получал чины, ордена и монаршую милость. Благодаря симпатии, которую к нему проявляли женщины августейшей фамилии, Муравьев успешно делает карьеру военного человека. Правда, иногда Муравьеву мешала принципиальность, иногда честолюбие, а порой он утомлял свое начальство кипучей энергией. Так или иначе, но к 38 годам Николай Николаевич был боевым генералом, прошедшим две кавказские кампании, губернатором в Тульской губернии и светским львом, пользовавшимся непременным успехом в императорских салонах.

В 1847 году в возрасте 38 лет Муравьев получает назначение на должность генерал-губернатора Восточной Сибири, то есть становится наместником царя по военной, гражданской, финансовой, дипломатической и политической линиям на территории во много раз превышающей размеры Центральной России. Злые языки говорили, мол, вот дела, «назначили мальчика». Дело было не только в его сравнительно молодом возрасте, но и в том, что для такой должности у него не было достаточного опыта.

Тем не менее, в течение 13 лет, на протяжении которых он исполнял свои генерал-губернаторские обязанности, Муравьев сумел создать очень многое.

Новый правитель огромного края взялся за дело круто. Без устали колесил по Иркутской и Енисейской губерниям, входившим тогда в состав Восточной Сибири: отстраивал города, вникал в быт крестьян. Первым (!) из генерал-губернаторов Восточной Сибири он посетил самый далекий Петропавловский порт. Лично участвовал в переоборудовании береговой артиллерийской линии, что позднее помогло русским во время Крымской войны 1854 г. победить англо-французский десант и отбить у неприятеля два знамени.

В Забайкалье ему удалось создать боеспособное казачье войско, которое стало опорой Российской империи на Дальнем Востоке. Муравьев развил грандиозное строительство и во многом преобразил облик забайкальских городов, которые до этого походили больше на деревни.

Во время приездов в Иркутск генерал-губернатор хлопочет об организации металлургического комплекса за Алданом и Леной (до сего времени этот район дает более 60% золота России), запускает издание первой в иркутском крае газеты – «Иркутские губернские ведомости», способствует открытию Восточносибирского отдела Русского географического общества.

Именно Муравьеву принадлежала идея создания золотого стабилизационного фонда, который, однако, переправлялся в Петербург и оседал в хранилищах госбанка. Николай Николаевич понимал, что залогом его долгого генерал-губернаторства, а, следовательно, и проведения столь нужных для края преобразований, является неуклонный рост объема добычи золота. Такая позиция получала неизменное одобрение в официальном Петербурге, требовавшем постоянного увеличения добычи золота.

У Муравьева получилось то, что не выходило много лет у других: он подписал Айгуньский договор с Китаем в 1858 году, по которому левый берег Амура, отошедший при Петре I китайцам, снова стал российским владением. За эти заслуги Муравьев получил титул графа и к его фамилии было прибавлено почетное имя «Амурский». Благодаря стараниям Муравьева за пять лет на берегах Амура и Тихого Океана появилось несколько русских поселений, начался процесс переселения крестьян в Восточную Сибирь и Приамурье.

С появлением Муравьева в Иркутске начинает изменяться общественно-политическая жизнь города. Прежде всего, генерал-губернатор не стеснялся бывать в домах бывших каторжан, находившихся в городе на специальном поселении. Так, он бывал в доме декабриста С.Г. Волконского, взял на службу его сына и доверял важнейшие политические поручения другим политссыльным. Например, привлекал к сотрудничеству в местной печати, поручал организацию и проведение всевозможных географических экспедиций. За это местные чиновники писали на него доносы о «неуставных отношениях Муравьева к государственным преступникам». На одном из таких доносов царь Николай I написал: «Он единственный меня понял».

Муравьев полностью отдавался государственной службе, часто забывал родных и тратил свою зарплату на общественные нужды края. Открытие в 1851 году Театра, учреждение Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества, начало строительства Иркутского девичьего института, издание в 1857 году газеты «Иркутские губернские ведомости» не обошлось без личных денежных пожертвований Муравьева.

Когда Муравьев приезжал в Иркутск, жизнь преображалась: устраивались балы, улицы освещались домовладельцами ярче, чем обычно. В память об этих днях, когда Иркутск был не просто столицей Сибири, а форт-постом дальневосточных исследований мирового масштаба, иркутяне заказали художнику Маковскому портрет своего патрона. В 1891 году Муравьеву открыли великолепный памятник в городе Хабаровске.

Апрель 1859 года стал переломным для Муравьева. Во время одного из балов произошла дуэль, зачинщиком которой был приближенный к генерал-губернатору чиновник Беклемишев. Точнее сказать, дуэли не было, просто произошло убийство. Это событие омрачило настроение не только иркутян, но и всех жителей империи. Муравьеву пришлось уйти в отставку и доживать свой век в Париже.

Докторант, доцент Иркутского госпедуниверситета, Владимир Титов