«Оговаривать себя не буду»

Руководитель Департамента образования Валентина Перегудова рассказывает о случившемся с ней.

От людей мне скрывать нечего

В приемной Департамента образования весь стол уставлен цветами и открытками с пожеланиями всего хорошего в адрес Валентины Перегудовой. Все, что случилось, стало потрясением не только для нее самой, но и для ее коллег, подчиненных и просто граждан. Сама Валентина Васильевна выглядит и держится так, словно ничего не произошло. Сказывается опыт, приобретенный в пору работы учителем в школе. Но это внешне, а внутри...

— Знаете, — призналась она, — все эти три дня у меня было такое состояние... будто это не со мной происходило. Как будто я смотрю какой-то триллер.

— Никаких дурных предчувствий не было?

— Я прихожу на работу в половине восьмого, ухожу в девять. Мне некогда думать о предчувствиях. Я знаю, что со мной ничего не может случиться, потому что я нигде не превышаю свои полномочия и тем более не преступаю закон. Я даже не испугалась, когда ко мне пришли.

— Расскажете, как это было?

— Это произошло в пятницу (24 сентября, накануне Дня учителя) в пятом часу утра. Я проснулась от лая собак во дворе. Нашей и соседской. Выглянула в окно — там стояли два человека. Сначала они пошли к дверям соседей, потом к моим. Позвонили. На вопрос «Кто там?» ответа не было, я подумала, что какая-то экстренная ситуация. Открываю дверь, заходят, показывают удостоверения сотрудников следственного отдела: «А мы к вам с обыском».

Валентина Васильевна поинтересовалась, что именно собираются у нее искать. В ответ услышала: «Все, что причастно к делу». Следователи пояснили, что некая гражданка написала заявление по поводу взятки.

— Страшно было?

— Нет! Рядом были муж и ребенок. Подумала, что это дикое недоразумение, ведь я-то точно знаю, что ничего подобного не было. Ну а следователи пошли обыскивать дом.

— Что нашли?

— В ходе обыска они изъяли: 14 тысяч рублей из кошелька, три флэшки с фотографиями дочери, текстом моей диссертации и разными статьями; две заблокированные банковские карты (одна кредитная, вторая зарплатная); записную книжку, куда я записывала кулинарные рецепты; ноутбук дочери и мобильный телефон.

— Моя жизнь: работа — дом и дом — работа, — говорит Перегудова. — Я постоянно на виду, и на работе, и дома, у меня даже огород выходит в улицу. От людей мне скрывать нечего. На работе тоже никаких закулисных игр быть не может.

Ничего не предъявили

— После обыска мы поехали в УВД Иркутска, и там мне было предложено рассказать, как я вела свою «преступную деятельность». Я сказала, что никакой преступной деятельности не вела. Следователь: «Значит, вы не хотите сотрудничать со следствием?» Я: «Сотрудничать хочу, но себя оговаривать не буду». В ответ он сказал, что отправит меня в изолятор временного содержания.

— На вас давили?

— Не могу сказать, что мне грубили, говорили со мной тактично, но тем не менее очень настойчиво.

— Как вы восприняли отправку в изолятор?

— Спокойно. Следователю сказала: «Что же, отправляйте, там тоже люди живут». Я там переночевала, а на следующий день, в субботу, меня увезли к следователю на допрос, который длился примерно восемь часов. Я детально рассказала, как у нас ведется прием граждан, порядок приема заявлений, объяснила весь механизм. После этого меня опять увезли в изолятор.

— А как же адвокат?

— Честно говоря, у меня даже личного адвоката нет. Мои сотрудники нашли знакомого адвоката и попросили его выяснить, что случилось. Ведь никто не знал, где я и что со мной, а мне не разрешали никому звонить. Адвокат искал меня целый день и только к вечеру добился встречи со мной. Мы с ним поговорили и на допрос уже поехали вместе. Затем меня снова увезли в изолятор. Наступило воскресенье, срок задержания уже истекал, по закону меня должны были отвезти в суд, предъявить обвинение и определить меру пресечения. Однако меня почему-то привезли в Свердловский РОВД, там я три часа сидела в кабинете просто так. Затем появился следователь, он заявил, что сейчас он будет проводить со мной следственные действия. Я спросила: «Почему не предупредили адвоката?» Он отвечает: «Мне ваш адвокат не нужен, я хочу вас выпустить под подписку о невыезде». Зачитал постановление, там были слова «надобность в задержании отпала»... Я еще посмеялась: «Сама отпала? Отвалилась? Или что?»

Но на этом история не закончилась. Валентину Перегудову повезли из Свердловского УВД в судмедэкспертизу на освидетельствование. Потом вместе со следователем поехали в следственный отдел за паспортом, не доезжая, остановились возле автобусной остановки, подождали сотрудника, который привёз паспорт, затем опять поехали в Свердловский УВД.

— Там я написала расписку в получении паспорта, и оперативник увез меня на Постышева к зданию следственного отдела, где меня ждали друзья, коллеги, родственники и адвокат. Зачем меня так долго возили по городу — неизвестно. Может быть, просто не знали что делать!? Несмотря на то что они говорили, что у них «все на меня есть», тем не менее ничего так и не было предъявлено. Все это время я чувствовала себя спокойно и уверенно, зная, что за мной не водится ничего противоправного.

Оказавшись дома, Валентина Васильевна почувствовала себя плохо. Резко подскочило давление — все-таки три дня, проведенные в ИВС, не прошли бесследно. Муж вызвал скорую помощь. Врачи сделали кардиограмму и настояли на немедленной госпитализации. В больнице Перегудова провела неделю и в понедельник вышла на работу, где ее ждали коллеги.

— Как вас встретил коллектив?

— Очень хорошо. Пока я лежала в больнице, у меня дверь не закрывалась. Посетители начинали идти с половины девятого и до позднего вечера. Потом после выписки шли ко мне домой: ученики, их родители. Несли цветы, игрушки... На моей страничке в «Моем мире» многие написали слова поддержки, добрые пожелания. Конечно, когда видишь, что столько много людей, которые меня любят, доверяют... Разве я могу их подвести!

Репутация цены не имеет

— В первом сообщении о вашем задержании шла речь о полутора миллионах, к концу недели размер предполагаемой взятки сократился до тридцати тысяч. Все это вызывает недоумение...

— Они хотя бы договорились между собой: сумма «взятки» разнилась все время, то она поднималась до нескольких миллионов, то опускалась до семи тысяч... Миллионов я никогда в руках не держала, а семь тысяч, знаете, это вообще полный бред.

— У вас есть недоброжелатели? Может, это месть?

— Я всегда считала и считаю, что у меня нет недоброжелателей. Возможно, все, что произошло, связано с инициативами нашего президента, что нужно чиновников призывать к порядку. Не знаю. Не могу комментировать их действия. С одной стороны, у меня сложилось впечатление, что ребята в следствии работают молодые и очень хотят отличиться по службе, а я, как глава департамента, оказалась хорошей возможностью для этого. А с другой — я надеюсь, что в следственных органах все-таки служат профессионалы своего дела, они должны разобраться в ситуации и убедиться в моей непричастности к какому-либо преступлению. Честь и достоинство у офицеров должны быть.

— Вы будете требовать извинений со стороны следственного управления?

— Я надеюсь, что они извинятся. Моя репутация и мое имя — это самое дорогое, что у меня есть. И я его оцениваю не в полтора миллиона, а гораздо выше. Это то, что вообще не имеет цены.

— Каков сейчас ваш статус?

— Обвинение пока не снято, сейчас мое дело передали другому следователю. Посмотрим, что будет дальше.

— Валентина Васильевна, к нам в редакцию принесли открытое письмо от педагогической общественности города в вашу поддержку, под ним подписалась почти тысяча человек.

— Я очень благодарна людям, которые верят мне и поддерживают меня. Уверена, что с их помощью мне удастся выстоять, ведь я просто не могу обмануть их доверие. Спасибо.

Письмо в поддержку Валентины Перегудовой опубликовано в этом номере «Пятницы», в рубрике с письмами читателей. Его подписали 968 человек.