Путин как идея. История глазами заядлого конспиролога.
Представьте себе, что, проснувшись одним прекрасным утром, вы вдруг обнаружили, что все ваши представления о мире неверны. Нет, сам мир не изменился. Просто вы вдруг поняли, что смотрели на него… не так.
Приблизительно такое ощущение и оставляет книга Жана Парвулеско "Путин и Евразийская империя". Вы можете смеяться над ней, но если вы все-таки прочитаете ее от корки до корки, то вы по крайней мере в очередной раз убедитесь, что вещи необязательно являются именно такими, какими они представляются по официальным заявлениям.
Парвулеско понимает историю как конспиролог до мозга костей: «История, великая история есть совсем не то, что думают ее участники, слепые и словно блуждающие в потемках. Тайну движущих сил истории надо искать у тех, кто делает и переделывает ее в молчании и темноте». Общая же схема отслеживаемого Парвулеско заговора заключается в противостоянии социалистическо-троцкистского (троцкист – самое страшное ругательство у автора, оно сопоставимо разве что с мондиалистом) и национал-революционного лагерей. Именно в сражении между ними и заключается смысл истории XX века. Заговор у Парвулеско целиком и полностью лежит в геополитической сфере. А геополитика для него – все. Тогда как идеология – ничто. Поэтому геополитика ставится выше истории: «В конечном счете геополитика всегда сильнее истории: она подземным образом руководит историей».
Книга требует подготовленного читателя. Ему следует быть подкованным хотя бы на начальном уровне в областях традиции, религии, геополитики, а также конспирологии, мистики, оккультизма. Немаловажное обстоятельство знакомства с этой книгой заключается в том, что читатель должен знать, кто такой переводчик Владимир Карпец и почему он позволяет себе несколько даже вольно обходиться с текстом оригинала, цензуруя то, что можно воспринимать как пропаганду католицизма. Про многократно поминаемого добрым словом Александра Дугина вообще молчать приходится. Парвулеско, кстати, именует его не иначе как «новым Лениным».
Что касается президента России, то Парвулеско нет никакого дела до Путина с позиций социального вопроса, да и экономического тоже. Для Парвулеско Путин принципиален исключительно как геополитическая фигура – и все. Кроме того, отмеченное выше понимание Парвулеско истории говорит, что тот Путин, которого мы видим с телеэкранов или с газетных полос, – это вовсе не тот Путин, который исполняет подлинную историческую роль, «ибо руководят им силы невидимые». В общем, Парвулеско пишет не о Путине-человеке, не о Путине-президенте, но о Путине-идее: «Владимир Путин – «абсолютный концепт» новой революционной имперской великоевропейской истории на марше к политико-историческому свершению ее последней судьбы» и т.д. и т.п.
Даже более того: Путин – Путин-идея – это лишь воплощенная в одной личности – в личности-идее – роль России в мировом процессе. А в судьбах мира ей отводится особое место: «Через Россию все должно погибнуть, и через Россию теперь… слышен призыв к новой жизни». Отсюда категоричность Парвулеско касательно оси Париж–Берлин–Москва, которую он проталкивает на протяжении всей книги: «Причем ныне инициатива создания оси Париж–Берлин–Москва может исходить только из Москвы». Европе, по сути, не остается выбора: «...или Европа будет великоконтинентальной, евразийской, или ее не будет вообще».
В тексте можно обнаружить множество советов, предлагаемых Парвулеско России и ее президенту. Можно, конечно, выразиться в том духе, что, мол, дельного может сказать конспиролог-аутсайдер, тем более далекий от нас прямо-таки в космических масштабах. Тем не менее к одной рекомендации Парвулеско следует прислушаться: «Россия всегда такова, каковы ее вооруженные силы».
