Последний довод
Владимир Путин, как и Джордж Буш, угрожает начать военную операцию на иностранной территории. Разница в том, что американский президент может рассчитывать на победу с помощью военной силы, а российский - нет.
С разницей в сутки Владимир Путин и Джордж Буш выступили с ультиматумами в адрес иностранных государств. 12 сентября с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН американский президент доказывал мировому сообществу, что нынешний иракский режим, обладающий оружием массового уничтожения, представляет собой самую серьезную угрозу человечеству. Буш потребовал от иракского диктатора немедленного разоружения. В противном случае Буш угрожал войной.
Российский же президент выступил с жестким ультиматумом в адрес Грузии, которая дала приют чеченским боевикам и не желает сотрудничать с российскими силовиками. Российский президент напомнил: Тбилиси даже отказался передать Москве сдавшихся боевиков.
Путин приказал Генштабу "доложить предложения о возможности и целесообразности нанесения ударов по достоверно разведанным базам террористов в ходе операции преследования". Заявление Путина было хорошо продумано и профессионально составлено. В частности, в нем содержались убедительные аргументы с точки зрения международного права. В нем наличествует ссылка на 51-ю статью Устава ООН, закрепляющую право государства на самооборону. Кроме этого, Путин подчеркнул, что находящиеся в Грузии боевики причастны как к террористическим актам в Москве, так и к ударам по США. В связи с чем оправданием возможных операций на территории Грузии российский президент считает резолюцию 1373 Совета Безопасности ООН, принятую год назад и требующую вести беспощадную борьбу с террористами.
Наконец, идеально было выбрано время для подобного ультиматума – 11 сентября, когда все лидеры мировых держав клялись бороться с международным терроризмом. Более того, демарш был сделан после телефонного разговора с Джорджем Бушем, предусмотрительно продемонстрированного по телевизионным каналам, что должно было создать впечатление, будто Вашингтон и Москва договорились: Россия будет не слишком громко протестовать против американского удара по Ираку, а США в свою очередь будут смотреть сквозь пальцы на российскую военную операцию в Грузии. И действительно, заявление представителя Госдепа Бренды Гринберг о том, что администрация США "будет противиться любой односторонней военной акции России", сформулировано не слишком жестко.
Путин выглядел ничуть не менее, а может и более, убедительно, чем американский президент. Штука, однако, в том, что практически никто не сомневается: американские вооруженные силы способны разгромить Ирак, захватить Багдад и свергнуть Саддама.
А вот в том, что Владимир Путин может с успехом воспользоваться вооруженными силами – "последним доводом королей", сомнения есть, и немалые. Есть все основания полагать, что российские подразделения и на грузинской территории окажутся неспособны разгромить террористов. Начать хотя бы с попавших в прессу сообщений о том, будто Генштаб располагает чрезвычайно точными разведданными относительно расположения баз боевиков.
Природные условия Панкисского ущелья ничем не отличаются от сопредельных районов Чечни, где также находятся базы боевиков. Но вот уже два с лишним года российским военным никак не удается установить их местоположение. Заметим к тому же, что в своем демарше Путин констатирует: антикриминальная операция, проведенная грузинскими силовыми ведомствами в Панкисси, привела к тому, что боевики "рассредоточились по другим регионам Грузии вдоль границы с Россией". Спрашивается, по кому в таком случае будут наносить удары российские войска? Если же предположить, что Москва готовится проводить зачистки и проверку паспортного режима еще и грузинских селений, то подобные действия в Чечне, даже если не говорить о гуманитарной стороне дела, на протяжении всего периода войны не только продемонстрировали свою неэффективность, но и во многом способствовали моральному разложению российских военнослужащих.
Наконец, и это самое главное, ни первая, ни вторая чеченские войны не дали ровным счетом никаких доказательств того, что Российская армия способна окружить и уничтожить противника в горах. Скорее наоборот, боевики, казалось бы, надежно блокированные в Первомайском в январе 1996 года и Комсомольском в марте 2000-го, благополучно выходили из окружения. В 1999-м отряды Басаева и Хаттаба практически беспрепятственно вышли из Дагестана. Пожалуй, только пробиваясь из Грозного в марте 2000 года, боевики понесли ощутимые потери. Но и тогда Басаеву удалось уйти. Так что, если Путин в самом деле хочет уничтожить боевиков, находящихся в Грузии, с помощью войсковой операции этой цели не достичь.
Владимир Путин не может не отдавать себе отчета в том, что за Вооруженные силы находятся в его подчинении. В своем заявлении он с самого начала указал Шеварднадзе путь к отступлению: "...никакие... операции не будут нужны, если грузинское руководство будет... выполнять международные обязательства в сфере борьбы с... терроризмом".
Глава военного ведомства Иванов был еще откровеннее. Сообщив, что в ближайшее время планы спецопераций будут доложены президенту, он счел нужным заявить, что это еще не означает, что Россия будет проводить военную операцию в Грузии: "Это может не понадобиться, а может и понадобиться, все зависит от позиции грузинской стороны", – сказал Сергей Иванов.
Скорее всего Кремль решил воспользоваться моментом и поставить на место Эдуарда Шеварднадзе, который и вообще занимает не слишком дружественную позицию по отношению к России, а в последний период обострения конфликта вокруг Панкисского ущелья постоянно унижал высокопоставленных российских эмиссаров. Генпрокурор Владимир Устинов, прибывший было в расчете на то, что Грузия выдаст ему на руки боевиков, сдавшихся грузинским пограничникам, был вынужден вернуться в Москву ни с чем. Не успел министр внутренних дел Борис Грызлов в конце августа объявить, что наконец-то Грузия согласилась проводить совместные оперативно-розыскные мероприятия в Панкисси, как тут же последовало невежливое опровержение из Тбилиси.
Путинский ультиматум, судя по всему, поначалу серьезно испугал грузинские власти. Спешно собравшийся Совет безопасности республики принял решение активизировать собственную "антикриминальную операцию". По словам принимавшей участие в заседании СБ Грузии спикера грузинского парламента Нино Бурджанадзе, "террористы, если таковые там есть, должны быть изолированы", а "лица, находящиеся в розыске, должны быть задержаны и переданы российской стороне". Однако позже Шеварднадзе весьма жестко заявил, что не намерен менять свои подходы к решению проблемы Панкисского ущелья. И если грузинский президент не уступит давлению, а Путин пойдет по пути эскалации угроз, это может обернуться настоящей войной, даже если изначально это не входило в намерения Кремля.
Впрочем, не исключено, что ультиматум предназначен для внутреннего употребления. Верховный главнокомандующий не знает, как объяснить стране, почему "антитеррористическая операция" длится бесконечно. Видимо, сейчас Путин счел за благо согласиться с версией своих генералов. Мол, победа была бы уже одержана, если бы террористы не имели возможности прятаться в Грузии. Однако, если Российская армия получит свободу рук по обе стороны границы, она лишится последнего оправдания. Ей будет мешать лишь собственная неспособность к ведению боевых действий.
