Продуктивная маргинальность Эдуарда Лимонова

Человек недели Радио Свобода – писатель Эдуард Лимонов. На пресс-конференции в Москве он заявил о своем решительном намерении баллотироваться на пост президента России в 2012 году.

О нем рассказывает главный редактор газеты "Книжное обозрение" Александр Гаврилов.

- По моему мнению, Эдуард Вениаминович сочетает в себе два удивительных качества. Во-первых, он выдающийся русский писатель, может быть один из крупнейших современных русских писателей. И во-вторых, в качестве политика он является неотъемлемой и необходимой частью той путинской конфигурации, которая сложилась вокруг нас и которая мне кажется довольно душной.

В качестве политического деятеля Лимонов сыграл роль совершенно поразительную и парадоксальную. Он карнавализовал саму идею оппозиционности и некоторым образом уничтожил ее. Если оппозиция правящему режиму – это Лимонов, то есть человек, принципиально настроенный на уничтожение всего и нестроительство ничего. Если оппозиция – это Лимонов, это значит, что оппозиции нет, это значит, что оппозиция возможна только как игровая фигура.

В этом смысле вряд ли кто-то мог бы больше помочь Путино-Медведу больше в том, чтобы институциализировать их не как случайных людей, оказавшихся у власти, а как людей, обеспечивающих в действительности устойчивое развитие той части земной суши, которая покрыта страной под названием Россия. В этом смысле Эдуарду Лимонову баллотироваться в президенты совершенно ни к чему. Для действующего режима он сделал все, что мог.

Мне не кажется, что значение Лимонова для русской литературы и его роль на театре политических действий хоть сколько-нибудь схожи. В литературе маргинальность является фантастически продуктивной, потому что только на самом краю языка можно найти новые слова и новые смыслы, еще не задействованные или еще пока не принятые культурой. В политическом смысле маргиналия также занята созданием новых смыслов. Но, к сожалению, в России маргиналия и оппозиция систематически путаются, смешиваются.

В культурном смысле ему стоило бы каким-то образом остановиться, как бы кощунственно это ни звучало. Я сам понимаю, как это звучит, но все же замечу: одна из самых значительных книг последнего времени стала возможной потому, что Эдуард Вениаминович был отделен от политической, экономической и другой деятельности и принужден к литературному творчеству. Не верю, что эти средства единственные, при помощи которых можно поправить русскую литературу, но их оздоравливающее влияние и на литературную, и на политическую ситуацию, мне кажется, очевидно.