Страна переживает моральную катастрофу

Насилие, ложь и цинизм достигли таких масштабов, что нельзя обсуждать всерьез другие (сколь угодно интересные) вещи.

Социологи, экономисты и политологи написали в академических журналах и популярной прессе целые тома о том, какие в России проблемы и чем они нам грозят. Они объясняли, зачем нужна независимая судебная власть и развитое право собственности. Чем рискует государство, отказываясь от свободной прессы и закрывая неправительственные организации. Почему политическая конкуренция — это благо, а отказ от нее ради сохранения у власти даже лучшего правителя не сулит ничего хорошего. Зачем нужна свобода собраний, почему невыгодно устраивать политические репрессии и какие блага может принести терпимость к разным проявлениям человеческой природы, если ее поддерживать, а не разрушать. Чем плоха национализация добывающих компаний, зачем снимать административные барьеры для бизнеса и почему во многих странах мира с коррупцией принято бороться.

Все, кому это интересно, уже знают, как влияют все эти важные переменные на рост ВВП, качество жизни и траекторию развития страны. Как важна модернизация. Какими способами можно решать все эти проблемы. Но в мае 2013 г. пора задуматься о том, насколько нужна эта утилитаристская критика. Потому что в России есть ровно одна проблема, и она не имеет никакого отношения к росту ВВП. Ее в принципе нельзя обсуждать в терминах долговременной пользы и вреда. Наша страна переживает моральную катастрофу.

В Кирове человека судят по логически невозможному обвинению. Государственное агентство транслирует из зала суда череду свидетелей обвинения, которых объединяет коллективная амнезия. Ни президент, ни Следственный комитет не скрывают политической подоплеки дела. На самом деле это исключение: по всей стране таких подзащитных тысячи — без всякой политики, и почти никого из них не оправдывают.

По дороге в тюрьму многие из них проходят через пытки. Это тоже не перегибы на местах, а милицейская инновация, призванная улучшить отчетность. Эта ситуация не стала даже главной темой для обсуждения, единственным актуальным политическим вопросом: в том и состоит катастрофа.

Утилитарные аргументы хороши в том случае, когда другая сторона имеет явные цели, к которым можно апеллировать. Если власть хочет повысить уровень жизни, привлечь инвестиции или ускорить рост ВВП, она будет прислушиваться к ученым. Но если все эти цели уже отринуты, невозможно делать вид, что коррупция, разложение правоохранительной среды и бездумные репрессии всего лишь «вредны». Сама шкала теряет смысл.

Насилие, ложь и цинизм достигли таких масштабов, что нельзя обсуждать всерьез другие (сколь угодно интересные) вещи. Карательная машина в России ­не вредна, а чудовищна. Атаки на НКО, прессу и демократические механизмы обратной связи напоминают персонажа Хармса, который слизывал кровь из естественной потребности скрыть следы преступления, но выходит не смешно. Люди не должны так жить. Объем лжи, в том числе высокопоставленной лжи, растет с такой скоростью, что описательный язык уже не имеет смысла. Мы же не про Чингисхана говорим, а про нашу страну.

Кто-то заметил, что плохой институциональный климат — это хорошая новость для инвесторов: хуже уже не будет. Но моральная пропасть не имеет дна. И это очень плохая новость.

Андрей Бабицкий, редактор Esquire Russia