Бурятская национальная верхушка в краткосрочной перспективе проиграет

Читатели АРД в своих комментариях продолжают искать ответ на вопрос недавней реплики Саяны Монгуш «На меня обидятся буряты» о бурятском сурхарбане. Почему «обрусевшие монголы», как она называет бурят, пренебрежительно относятся к своей культуре? Замечу, что её мнение, безусловно, отражает текущую действительность. Но добавлю – всё не так уж плохо, если посмотреть глубже. Поясню свою мысль.

Бурятия вошла в зону турбулентности. Существует, как многие рассуждают, проблема вымывания всего бурятского из республики. Характер проблем, как мне представляется, носит чисто кадровый формат, перетекающий в политический.

Идёт политическая борьба за сферу влияния, а инструментом в ней всё-таки остаётся национальный вопрос. Одни говорят об ущемлении, другие – о нарастании национализма.

То, что касается буряад-монгольской культуры, как мне представляется, сейчас происходит возрождение. Пусть тяжело, но всё-таки процесс идёт. Развитие культуры народа, в широком смысле, не будет зависеть от того, кто какую должность занимает в республиканской иерархии. Процесс этот – чисто социальный, проникающий внутрь через “поры”, но никак не административный.

Обозначим место на карте, где мы живём, где обсуждаем эту интересную тему. Мы обсуждаем это в республике Бурятия, которой двадцать пять лет назад не только не было на карте, но и не существовало даже в проекте, ровно так же, как и России. Это говорит не только о непредсказуемости истории, но и о том, что мы живём в новом, а, следовательно, кем-то изобретённом регионе. Кем-то, где-то, в рамках какой-то культуры.

Если мы оглянемся на сто лет назад и более, то увидим, что число изменений, произошедших на этой территории, вообще не поддаётся учёту: территория входила в Монгольское государство, в Цинскую империю, в Российскую империю и т.д.

В России она была Хоринской степной думой, в СССР – БМАССР. Много споров по поводу числа изменений, которые здесь происходили, особенно если учитывать “революции сверху” – изменений, которые чуть было не состоялись и т.п. Но при любых обстоятельствах буряад-монгольский народ, в разных своих формах жил и живёт на этой территории.

Вот буряад-монголы – такой неопознанный социокультурный и политический объект: периодически он исчезает, а потом вновь возникает.

Сначала были буряад-монголами, потом стали бурятами, а теперь становимся опять буряад-монголами, это только в новейшей истории и внутри Бурятии. За рубежом, как бы ни назывался регион или государство – мы монголы.

Но что является сквозным обстоятельством, которое сохраняет преемственность? Что восстанавливает народ в том или ином виде и заставляет вспомнить, что вообще-то народу много тысяч лет? Я думаю, ответ прост. Это культура.

Есть версия, что бурятская культура – это произведения бурят. Мол, у бурят есть бурятская культура, у халхов должна быть халхасская культура, а у калмыков – своя. Вроде бы логично. Но дело в том, что монгольская культура не является этнической. Именно поэтому она сохранилась и продолжает развиваться.

В наше время никто не знает, что будет через десять лет. Современный мир изменчив. Многое из того, что мы изучаем, через десять лет не понадобится. Мы ведь, когда учились, вынуждены были слушать много чепухи, но усвоили главное – методологию. Чепуха меняется, а методология универсальна. Так вот, культура – это методология. Это генетический код, который не даёт человеку потеряться в этом мире.

То, что монгольская (буряад-монгольская) культура переживает не лучшие времена – в историческом масштабе это нормальный процесс. Сильные культуры могут разваливаться, а затем, восстановившись, очень бурно развиваться.

Например, Китай (китайская культура). Он первые пятьсот лет разваливался, причём сокрушительно. Самый известный император, Цинь Шихуа, основал династию, которая не просуществовала и ста лет. Примерно столько же просуществовал Советский Союз. А потом была основана династия учёных Хань, где центральную роль играли не бюрократы, а интеллектуалы. Она просуществовала несколько сот лет, прежде чем распалась.

Таких периодов расцвета и распада у Китая было множество и теперь, если он и развалится, то очень быстро восстановится – последний раз это произошло буквально на наших глазах.

То есть многовековые культуры, к которым относится и монгольская культура, вырабатывают внутри себя свойство регенерации.

Из пяти-шести великих культур мира – русская, китайская и монгольская культуры занимают особое место. Они находятся в постоянном взаимодействии. Раньше, сто лет назад, буряты в процессе взаимодействии этих великих культур играли ключевую роль. Теперь же буряты слабы, но это не значит, что народ умирает. Народ просто переживает определённый виток своей жизни.

Если мы говорим о стабильности политической биографии отдельного лица, то, конечно, для него смена должности – это нестабильность. Но мы же говорим о стабильности нации. Проведём интеллектуальный эксперимент.

Закрепим своё окружение на годы вперёд – правительство, телеведущих, лица в вашем дворе. Сколько вы протянете в условиях такой стабильности?

Яркий пример – Советский Союз. Тогда люди устали от всех этих лиц и того, что они несли. Так же происходит с окружающими нас лицами из бурятской политики: Егоровы, Ханхалаевы и т.д. – одно и то же, нет изменений.

Стабильность – это стабильность динамики, развития и прогресса. Все мы хотим прогресса, мы не хотим смотреть в одни и те же ли лица – вода, которая не течёт, становится ядовитой. Точно так же неменяющаяся элита становится ядом своего же общества.

Так нельзя, надо двигаться, но для этого нужна смена на всех уровнях в Бурятии.

Я не вижу давления на бурят со стороны государства, но вижу паралич своей же, бурятской, элиты. Она слаба, нет у неё поддержки народа. Теперь такая национальная верхушка уже не нужна стране, и она проиграет в краткосрочной перспективе. Но народ будет жить и развиваться.