Александр Глисков — о судьбе ЛДПР, роковых ошибках Ерёмина, замполитах-вредителях и дискриминирующем законе

Лето-2022 выдалось насыщенным на общественно-политические события в Красноярске. После массированной атаки со стороны краевых депутатов в отставку ушёл мэр Сергей Ерёмин, не досидев не конца срока совсем немного. На этом фоне в муниципалитетах региона продолжают ставить градоначальников-варягов и возрождать институт замполитов. Идёт работа по обеспечению прав майских «погорельцев».

О подоплёке и подводных течениях этих событий, их причинах и возможных следствиях БАБР поговорил с главой фракции ЛДПР в Законодательном собрании Красноярского края Александром Глисковым. Наш собеседник также поделился внутренними перипетиями партии и своими планами возглавить её краевое отделение.

— Какой видите дальнейшую судьбу группы депутатского расследования в краевом Заксобрании?

— Считаю, работа группы должна быть продолжена до тех пор, пока мы не добьёмся результатов. Под последними я понимаю, во-первых, возврат муниципалитету тех земельных участков, которые были отданы в третьи руки в результате различных схематозов. Во-вторых: наказание, вплоть до уголовного, для тех чиновников, кто к этому причастен.

Деятельность рабочей группы может быть существенно расширена. На одном из заседаний мы поднимали вопрос о предстоящих очень значимых изменениях в генеральный план города и рисках, которые с этим связаны. Не исключено, что какие-то недобросовестные чиновники, пользуясь тем, что документ очень объёмный, без специалиста в нём практически невозможно разобраться, запрограммировали в нём очередные подводные камни.

К примеру, широко известный участок, санаторий «Енисей», где владелец, некто Горностаев, уже который год имеет амбиции построить многоэтажки. Там в чистом виде растёт лес. Ещё предыдущий Горсовет не давал хода застройке участка. Сейчас смотрю проект генплана, и служба по контролю в сфере градостроительства на это обращает внимание, — там нарисована зона застройки, которая Горностаеву развяжет руки. Вот эти случаи, на мой взгляд, должны расследоваться нашей рабочей группой. Какое будет принято решение большинством — мы увидим. Но моё мнение, повторюсь: деятельность депутатской группы надо продолжать. Я, со своей стороны, расследование тех фактов, которыми я уже занимался и которые вскроются, буду продолжать.

— Почему на земельные и градостроительные махинации в Красноярске депутаты обратили внимание только сейчас, в период мэрства Ерёмина?

— Не готов отвечать за всех депутатов. Готов отвечать за себя. Я обращал внимание и в предыдущем созыве Горсовета. Группой депутатов мы тоже проводили своего рода расследования по поводу земельных участков, которые выдавались под разные спортивные объекты, парковки, рекреационные зоны, а потом на них появлялись многоэтажки. На махинации, которые возникли в период правления Ерёмина, чтобы не соврать, начал внимание обращать в начале 2017 года.

Первым звоночком было, когда администрация на слушаниях с пеной у рта доказывала, что на месте школы в третьем микрорайоне Солнечного надо построить жилой дом, а школу перенести через дорогу — туда, где сейчас парк «Солнечная поляна». Если бы тогда мы и я лично эту махинацию не вскрыли, сейчас бы не было ни парка, ни школы. Хорошо, что мне вовремя нужная информация поступила. Вместе с жителями Солнечного мобилизовались. Прокуратура вмешалась. Отстояли.

Такие случаи, которыми я и наши депутаты занимались, их можно перечислить. Это «Макдональдс» на Авиаторов, где до сих пор идут суды. Яблоневая аллея в Покровке, где, пока жители не взбунтовались и прокуратура не вмешалась, администрация считала, что должна строиться многоуровневая парковка, а не сквер. По поводу участка на Белинского, где хотят расположить бани, депутаты фракции ЛДПР в Горсовете начали вопрос поднимать. Всё зависит от личной позиции каждого депутата.

— А должны ли вообще краевые парламентарии заниматься сугубо городскими вопросами?

— Мне кажется, это спекулятивные рассуждения. Надо заниматься теми вопросами, с которыми обращаются избиратели. А избиратели у нас одни и те же — они голосуют и за депутатов Горсовета, и за депутатов Законодательного собрания. Избиратели в большинстве своём не различают, какие полномочия есть у краевого депутата, а какие у городского — и адресуют свои вопросу тому депутату, которого они знают по каким-то причинам. И их совершенно не устраивает ответ вроде «я краевой депутат, идите к городскому». И краевые, и городские парламентарии должны совместно заниматься решением вопросов градостроительства, образования, медицины, мусорной реформы, экологии. Попытки отгородиться и сказать «вы не лезьте тут, это не ваша зона ответственности» — это, мягко говоря, неконструктивный подход.

— Как можете прокомментировать отставку Сергея Ерёмина с поста мэра Красноярска?

— Я считаю, Ерёмин сам себя загнал в капкан. Возвращать прямые выборы он не захотел. Я лично его спрашивал на одном из заседаний Горсовета, готов ли он выступить с такой инициативой, — не захотел. Так бы народ решал: выбирать или нет. Захотел идти по хитрой схеме, когда кандидатуру его утверждают депутаты Горсовета. В итоге пришёл к ситуации, когда ни одна фракция в Горсовете его не поддержала. Посмотрите, как ситуация развернулась, когда вскрылись земельные и градостроительные схематозы: ни один депутат не пришёл на рабочую группу и не выступил в защиту Ерёмина. На мой взгляд, это показательно, когда никто из депутатов, которые разных людей представляют, не встал на защиту мэра. Видимо, человек сделал выводы, что в такой ситуации вероятность его переизбрания равна нулю.

— Кого видите новым градоначальником?

— Не вижу смысла какие-то персоналии перебирать. Мы много видели ситуаций, когда все были уверены, что какой-то конкретный человек займёт должность, а в последний момент ситуация менялась. Всё будет зависеть от того, кого впоследствии депутаты Горсовета одобрят на сессии. Что касается профессиональных качеств, мэр должен быть не виртуальным, не пиарщиком, который будет рассказывать всем, какой он хороший, резать ленточки, грамоты вручать. Мэр должен быть хозяйственником, напрямую с горожанами встречаться и общаться. Главное — решать все эти накопившиеся проблемы: с дорогами, с состоянием жилого фонда, отсутствием социальной инфраструктуры. Проблем масса. Есть такие, что с каждым годом усугублялись, потому что мэры не хотели с ними связываться.

— Что ответите на тезис, что ЛДПР, как партия вождистского типа, после смерти своего лидера обречена на забвение?

— Абсолютно не согласен, что партию ждёт забвение. Считаю, что у ЛДПР большие перспективы. Конечно, смерть Владимира Вольфовича для нас невосполнимая утрата — он был величайшим политиком современности. Партия, которую он создавал на основе лучших мировых практик, это партия, у которой есть своя идеология — в отличие от многих наших конкурентов, у которых ничего нет, кроме красивого названия и административного ресурса. ЛДПР сегодня — это сотни тысяч членов партии, десятки тысяч депутатов разных уровней. Это серьёзная сила. В партии множество профессиональных, грамотных людей, они в состоянии вести её вперёд. Из моих ощущений: доверие к партии не падает, а где-то и растёт. Многие прогнозы Жириновского, особенно касающиеся международных событий, сбываются.

— У вас есть личные притязания на позицию лидера партии в масштабах Красноярского края?

— Я вижу, ваше издание следит за партийными перипетиями. Резанула меня фраза вашей публикации по поводу того, что Глисков отказался возглавить красноярское краевое отделение ЛДПР, сосредоточился на работе в Заксобрании. Не совсем так выглядит ситуация, учитывая сложности, которые у нас возникли, включая арест бывшего партийного куратора Сергея Васильевича Натарова.

Я прямо сказал и новому куратору и координатору Семёну Сендерскому, и однопартийцам, что я готов возглавить краевое отделение — для того, чтобы людей сплотить и мобилизовать, восстановить работоспособность регионального отделения. Семён Сендерский ответил отказом: сказал, что если руководство партии такое решение примет, он подчинится, добровольно с такими предложениями выходить не будет.

Принятие такого решения — это, действительно, компетенция высшего совета партии. Высший совет данный вопрос не рассматривал в силу ряда событий, начиная с того, что изначально, когда Натарова арестовали, была надежда на скорое освобождение и разрешение этого недоразумения. Пока не разрешилось, арест продлён до ноября. Потом трагическая смерть Жириновского, мораторий на все кадровые изменения, плюс спецоперация — партия активно помогает и нашим военным, и Луганской и Донецкой республикам. Поэтому до нашей конкретной ситуации в крае дело не дошло.

Партийцы все, откровенно говоря, в ожидании, как в дальнейшем ситуация будет складываться. К слову, другие партии, видя, что внутри краевого отделения ЛДПР не всё гладко, этим пользуются и пытаются наши кадры переманивать.

— В муниципалитетах края на должность мэра всё чаще ставят «варягов». Такой управленческий подход на местах эффективен, на ваш взгляд?

— Эффективны прямые выборы — это гарантия, что придёт человек, который будет прислушиваться к мнению жителей. Среди назначенцев единицы можно назвать грамотными и порядочными людьми. Зато часто попадаются воры и негодяи, дураки и лентяи — вне зависимости от того, свой или варяг. Рассуждать можно долго. Варяг приходит, он не повязан с местными элитами, у него больше свободы действий, меньше коррупционных рисков. С другой стороны, он проблематику местную не знает, пока вникнет — вот и срок полномочий истекает. Таких варягов, которых с одной территории на другую перетаскивают, осталось меренное количество — как Саар (с Богучанского района в Назарово) или Клименко (с Минусинского района в Емельяновский). Негативную тенденцию можно исправить через прямые выборы, когда лифты начинают работать: из депутатов люди попадают в мэры, в депутаты более высокого уровня, в министры… Какие-то кадры новые в этом процессе появляются.

— Главное новшество муниципального самоуправления в нынешнем году — возрождение в крае замполитов. Как считаете, в связи с чем возникла необходимость реставрировать должность и будет ли прок?

— Я считаю, что администрация муниципального образования, не важно какого размера, должна выстраивать взаимоотношения и с лидерами общественного мнения, и с политическими партиями, и с многопартийным депутатским корпусом. Не всегда это получается делать лично у главы. Эти функции может выполнять председатель совета, какой-то из замов. Мэр-хозяйственник занимается дорогами, падающими подпорными стенами, аварийным жильём. А эти функции должен выполнять человек с соответствующими талантами и способностями. Другое дело — где их взять.

Если брать того же мэра Ерёмина, то у него замполиты вместо того, чтобы выстраивать отношения с общественностью, с нею боролись. Угробили Общественную палату, которая при мэре Акбулатове вес имела, высказывала точку зрения по больным темам, порой отличную от линии администрации. В этом году уже восемь месяцев палата не может собраться.

Замполиты Ерёмина на выборах зачем-то развязали войну с партией ЛДПР. И компромат вбрасывали, и баннеры наши по ночам резали, не говорю уже про мою руку повреждённую. Зачем они это делали? Быть может, какой-то бюджет получили — надо было освоить. Это была бессмысленная деятельность. Замполит замполиту рознь. Где их брать-то? Так же как и глав.

— Вы один из тех, кто освещает события вокруг управляющей компании «ЖСК». Можете рассказать, какая на сегодняшний день ситуация и какие перспективы её разрешить.

— Моё мнение: паразитов этих надо гнать поганой метлой из Красноярска. Никогда они подход к работе не изменят, это будет бесконечный вывод денег жителей. Обращения мои в надзорные органы показали, что практически только прокуратура стоит на страже интересов красноярцев. Из последнего ответа следует, что уголовное дело, связанное с хищением средств жителей, было наконец-то возбуждено. Прокуратура в судебном порядке пытается ограничить право ЖСК распоряжаться деньгами жителей. Стройнадзор — его и так в народе называют Стройпозор, он вместо того, чтобы контролировать, с ЖСК какие-то чаепития проводит. Надежда только на правоохранительные органы. Жителям советую бежать из ЖСК — это тяжело, но у многих получается. Ждать позитивных изменений с назначением десятого или двадцатого директора-гастролёра не приходится.

— Как оцениваете работу властей по обеспечению прав пострадавших в результате майских пожаров?

— Честно, непонятна мне позиция ни правительства краевого, ни большинства депутатов Заксобрания: в чём было препятствие всех погорельцев обеспечить жильём? Не только тех, у кого дома сгорели 7 мая, и не только тех, у кого нет другого жилья. Я изначально говорил, что закон, который правительство внесло, был несправедливым. Мне около 40 разных обращений поступало, в основном они касаются того, что дома сгорели в другие даты или у людей есть какие-то доли.

Например, в Ачинском районе отказ получил мужчина, у которого есть доля в квартире бывшей жены, — у неё семья другая, но формально он попал под эту норму закона.

На местах власти стали как-то выкручиваться, придумывать способы обхода норм закона. Так, в Уярском районе поменяли учётную норму жилья, чтобы максимальному количеству погорельцев дать компенсацию или построить новый дом. Что мешало изначально убрать ненужные ограничения? Нет ответа на этот вопрос. Многие, кто не попал под действие закона, обращаются в Резервный фонд правительства, и там принимают индивидуальное решение. На мой взгляд, можно было изначально всем «погорельцам» помочь — раз бюджет края позволяет, учитывая рекордный профицит, оставшийся с прошлого года. Но не пошли на этот шаг краевые власти. Не вижу в этом ни логики, ни здравого смысла.

— Спасибо за беседу.