Триумф? Ошибка? Преступление?

К 90-летию Октябрьской революции в России

После Февральской революции 1917 года стало ясно, что моментальное погружение в свободу непривычных к ней людей ведет к анархии. Анархия, в свою очередь, открывает двери диктатуре. Вдобавок ситуацию усложнила Первая мировая война. Как важнейшую ценность демократию восприняла лишь прослойка городской интеллигенции, и то не вся. Остальные ощутили в период между февралем и октябрем 1917-го, прежде всего, упадок и развал государственного управления, дальнейшее падение уровня жизни, разгул преступности. Прививка против «буржуазной демократии» была настолько эффективной, что даже в конце XX - начале XXI века мы видим хоть и меньший, но тоже заметный «виток дискредитации». В изгоях общественного мнения ныне оказалось не советское время, а действия по монтажу коммунизма, которые предприняли, пусть и с большими ошибками, Горбачев, Ельцин и их сподвижники.

Другой урок - если власть валяется под ногами, ею овладевают наиболее решительные, безжалостные, беспощадные. Таковыми оказались большевики. В своем роде Владимир Ленин, конечно, гениальный человек. Но его гениальность имеет много общего с гениальностью, например, Адольфа Гитлера. Та же сила воли, то же умение найти потаенные струны в душах миллионов людей, та же способность добиваться намеченных целей. Но ради чего?

Да, по приказу Гитлера были убиты миллионы людей других национальностей и намного меньше своих, немцев (в основном, из числа оппозиции, если не считать военных потерь). У Ленина со Сталиным наоборот - миллионы жертв из числа сограждан и «немножко» иностранцев. Вот и вся разница, но реки крови пролиты в обоих случаях. Другое дело, что энергия нацизма была разрушительнее, с меньшим инстинктом самосохранения, чем у коммунистов. Поэтому и рухнул нацизм так быстро, а РКП(б) - ВКП(б) - КПСС продержалась у руля несколько поколений.

С точки зрения последующих перемен события 1917 года, включая смену государственного строя, слом старой системы собственности и масштабы насилия, явились, конечно, революцией. С точки зрения прихода к власти - переворотом. Надо, однако, иметь в виду, что в целом лозунги большевиков совпадали тогда с чаяниями подавляющего большинства жителей страны. Ну а придя к власти, коммунисты по частям разбили своих противников, заключая и разрывая необходимые союзы, давая и нарушая многочисленные обещания.

Показательно, что алгоритм укрепления большевиков у власти во многом совпадает с эволюцией президентства Владимира Путина: выстраивание вертикали власти, фактическая ликвидация разделения властей, централизация, выхолащивание демократических свобод. И все это на фоне впечатляющих успехов в отдельных отраслях экономики (тогда - индустриализация, сейчас - накопление финансовых резервов). Есть, конечно, и различия, но вот вопрос - сколько их, различий, останется еще через несколько лет?

К примеру, и в начале 30-х годов, и сейчас руководитель страны (тогда Сталин, теперь - Путин) добился внешней лояльности элиты. Славословия, панегирики, восхваления сыплются как из рога изобилия. Но и тогда, и в еще большей степени сейчас - это лишь внешняя лояльность, «чемодан с двойным дном». На самом деле большинство государевых людей ненавидит того и этого правителя. Что дальше? Сталинский ответ - массовые репрессии. А путинский?

Отличительная черта режима, установленного после Октября 1917 года, - расточительность. И речь не только о природных, финансовых или организационно-технических ресурсах. Речь, в первую очередь, о людях. Каждый скачок, каждое продвижение вперед, каждая «победа социализма» давались ценой невиданных прежде потерь. Собственно, это было продолжением традиций дореволюционной России, но после прихода большевиков к власти расточительность перешла на новый уровень. И в этом, опять же, сходство коммунистических режимов с фашистскими, несмотря на ряд имеющихся различий.

Решение проблем любой ценой, достижение целей во что бы то ни стало, выполнение приказа, невзирая на потери, - вот фирменная черта советской власти. Начиналось, кстати говоря, с малого - отказа сотрудничать с умеренными партиями левого фланга - меньшевиками и социалистами-революционерами (эсерами), разгона Учредительного собрания, закрытия оппозиционных газет, первых «художеств» новоиспеченной ВЧК… Но дальше в лес - больше дров. И разумеется, цели, достигнутые «вседозволенными» методами, оказывались при ближайшем рассмотрении не такими симпатичными, как грезилось «на берегу». Ничего удивительного: в жизни не цель оправдывает средства, а средства изменяют саму цель. Отсюда и страшные жертвы репрессий, коллективизации, массового голода… И даже погибших в Великой Отечественной, по существу - справедливой, войне могло быть намного меньше, не соверши Сталин грубейшие ошибки в предвоенный период. Да и, собственно, войны могло не быть - не будь Сталина, тогда, скорее всего, не было бы и Гитлера.

История не любит сослагательного наклонения, однако безжалостность, помноженная на лицемерие (например, цифры наших потерь в войне с Гитлером, близкие к реальным, - 27 миллионов человек - названы лишь в начале 90-х годов), - это не предположения, а факт. Только увлеченность мифическими идеями, которые якобы важнее, чем благосостояние, свобода, безопасность всех и каждого, могла привести к огромным жертвам во имя «великих целей». В этом еще один урок Октября, открывшего, словно ящик Пандоры, дверь в эру насилия.

В коммунистической пропаганде более чем 70-летний период «октябрьского социализма» выглядит как сплошная цепь великих побед, время от времени сопряженных с «отдельными недостатками», которые, впрочем, тоже успешно преодолевались. Спору нет, ценой, опять-таки, колоссальных издержек СССР шагнул в индустриальную эру, став одной из двух сверхдержав - прежде всего, в военно-политическом смысле. Будучи в несколько раз беднее, чем США, мы не только удерживали паритет с Америкой, но и стремились ее обогнать, раздувая пламя коммунизма по всему миру.

Опыт Октябрьской революции поучителен и многогранен. С точки зрения тех, кто стремился захватить власть, чтобы построить общество на основе простых рецептов, - это триумф. С точки зрения тех, кто не испытывал симпатий к царизму, видел недостатки страны после Февраля, но хотел бы и дальше идти курсом на демократию и многоукладную экономику, - это ошибка. Но если вспомнить количество погубленных во имя коммунистической идеи людей, то Октябрь 1917 года, несомненно, преступление. И главный урок из последней полновесной революции в российской истории (события августа 1991-го и сентября - октября 1993 года, несмотря на свою значимость, все же не были полномасштабными революциями) в том, что чрезмерный разрыв (пропасть) между народом и властью рано или поздно оборачивается трагедией для всей страны.